Окончательный вариант первой части 2. 06. 010.

Корректировка от стр. 51  2. 06. 010

             Я и мои ближайшие родственники

 

       Однажды, ранним утром, уже в новом веке, понял то, что являлось основным стержнем моей жизни с раннего детства  до 82 лет и надеюсь далее. Этим было и есть устремление найти доступную, независимую  свободу радости творческого самовыражения, увидеть ощутить красоту и гармонию в окружающей действительности в природе и не только в ней  и стараться быть  участником происходящего в той мере, в какой это не нарушает первое. Не удивительно, что такое назначение жизни у меня проявлялось в ранней юнности во взрослых годах и в старости. Удивительно его четкое проявления в 9 лет, когда еще не было осознания умом, а только сердцем. И еще,  самыми интересными и как мне кажется,  продуктивными оказались мои деяния, когда мне было около восьмидесяти лет. Восприятие их, исходя  из обще человеческих представлений, может вызвать непонимание и скептическое отношение. Оснований для этого у непонимающих нет. Это будет показано дальше.

Действительность в нашей жизни порой оказывалась суровой и жесткой. Для меня она смягчалась моей молодостью и тем, что в этих условиях мне интуитивно уже удавалось находить верную жизненную позицию в соответствии с определенным выше стержнем жизни. Так было после ареста отца. Мне было 9 лет, летом 37-го года на даче в серебряном бору. Отец был арестован как враг народа. До ареста семья была благополучной. Отец был успешным в его делах. Последняя его работа, на которой он начинал трудиться было его назначение  председателем Госплана СССР. Он был взят органами, проводя  заседание, на работе. Мы жили в прекрасной 5-ти комнатной квартире не Арбате в доме на третьем этаже, в котором  был известный диетический магазин.  Отца я очень любил, чувствуя в нем мощь, силу, доброту ко мне. Я сразу сердцем твердо ощутил, что отец не может быть предателем или объявленным  врагом тем более народа. Это потом постоянно подтверждалось. Такое  ощущение не покидает меня на протяжении всей моей жизни. Помню, что, живя ребенком в благополучной по всем внешним параметрам семье, я не ощущал себя счастливым. Как знаю теперь, не мог быть счастливым и отец, конечно, по другим причинам,  зная все преступные действия в стране под гнетом Сталина.

Позже я ощущал себя счастливым вопреки не легким внешним обстоятельствам в жизни семьи. Так было и об этом позже.

       После ареста отца мы его уже никогда не видели. О том, как сложилась у мамы и двух ее детей жизнь, я буду рассказывать.

Мой отец латыш мама на 50% русская и на 50% калмычка. По культуре отец и мать были русскими. В результате я наследую от отца и матери 50% латышских, 25% русских и 25% калмыцких признаков. Таким образом, по генной структуре я больше латыш и такой же русский как и калмык. По принадлежности к культуре и к языку считаю себя русским. О калмыцкой культуре знаю мало. Есть время еще узнать. Культура интересная своей связью с буддизмом и историческими и географическими маршрутами, которыми она шла, оказавшись в России. Моя первая жена Ирина 100% русская по генной структуре и по культуре.. Наш сын Николай  наследует от нас 62.5% русских, 25% латышских и 12.5% калмыцких признаков.  То есть, по генной структуре Николай русский. По культуре он русский.

      Моя жена Тамара на 50% русская и на 50% еврейка. По культуре она русская. Наш  сын Антон наследует от нас 37.5% русских, 25% еврейских, 25% латышских,  12.5% калмыцких признаков. То есть, по генной структуре Антон русский и такой же латыш, как и еврей. По культуре Антон может стать русским.

 Лиза дочь Николая и Инны. Мама Лизы персиянка. Их дочь Лиза наследует 50% персидских, 31.25% русских, 12.5% латышских и 6.25% калмыцких признаков. То есть по генной структуре Лиза персиянка с преобладанием русских признаков по отношению к латышским и калмыцким. По культуре она француженка.

Первый муж Лизы  Жан Марк француз.  Их дочь Клара наследует 50% французских, 25% персидских, 15,625% русских, 6.25 латышских и 3.125 калмыцких признаков. То есть, по генной структуре Клара француженка с преобладанием персидских признаков по отношению к русским, латышским и калмыцким признакам. Латышские и калмыцкие признаки в этом поколении у Клары практически стерлись.  Клара пока не знает другой культуры кроме французской.                                                                                                                                                                           

Егор сын Николая и Оли. Мама Егора русская.  Егор наследует 81.25% русских, 12,5% латышских и 6.25% калмыцких признаков. Егор из всех вторых поколений по генной структуре наиболее русский. Он вполне может глубоко воспринять русскую культуру.

Брат мой Володя Мельбард наследует национальные признаки также как и я. По культуре он русский.

Приведенные цифры показывают как быстро в течении  3-х поколений уменьшаются первоначальные признаки.

Хорошо или плохо смешение национальных признаков? Является ли лучшим направлением улучшения рода человеческого наследование в продолжении поколений неизменяемым национальным признакам, как считали в нацистской Германии, доведя эту идею до абсурда и нечеловеческого зверства? Из опубликованных исторических сведений и противоречивых данных науки я скорее интуитивно придерживаюсь взгляда, что смешение целесообразно. Природа любит разнообразие.

Из моих наблюдений приведу некоторые. Бывая в донских степях вдоль реки Дон на казачьих хуторах или в Ставропольском крае в станицах терского казачества  в предгорьях северного Кавказа, я неизменно поражался большому количеству удивительно красивых людей девушек и женщин, парней и мужчин. Произошло это в результате смешивания различных национальностей  в войнах и пленении красивых девушек и женщин, среди которых встречались турчанки, чеченки, татарки, евреи и так далее. Казаки Ставрополья и придонских степей пришли частично из древней Хазарии.  Она особенно была богата в части смешения различных народностей тюрок, алан, славян, балтийских племен   персов   евреев               авар, тюрок  и других народностей, живущих на всем протяжении  шелкового пго пути от Испании до Китая. Центром организации и управления этой грандиозной торговой структуры, организованной евреями из Испании, оказалась в течении длительного времени древняя Хазария со столичным городом Итим в низовьях Волги. 

Еще много красивых и здоровых людей встречал в пограничном городе Ростове на Дону. Город населен представителями многих национальностей. Не могу не отметить население русской Сибири, отличающееся красотой и силой мужского населения. Женщины Сибири отличаются суровой не яркой но глубокой внутренней красотой и силой. Например, в сибирской деревне внешние физические достоинства девушки оценивали так: предлагали ей пробежаться под горку, определяя не трясется ли чего, плотно она сбита или нет. Потом предлагали резко сесть на скамейку, на которой были насыпаны спелые лесные орехи. Если орехи не раскалывались, и при беге тело трясется, значит, тело не плотное. Плохо.

Хорошим примером сегодня являются  США, где смешались и смешиваются многие национальности и на наших глазах рождается новая национальность - американцы в массе своей физически крепкие и психически устойчивые люди.

Встречал я довольно большие группы людей, которые в течении веков жили, не смешиваясь с представителями других национальностей. В результате в их потомстве увеличивается процент  детей с признаками вырождения.

Немного о родословной по линии Инны мамы Лизы. Ее родители персы приняли  христианство. Название этих людей в Персии было Айсоры. Айсоры, во время первой мировой войны, спасаясь от резни и поголовного их уничтожения фанатичными мусульманами, бежали в Россию. Христианская Россия их приняла как христиан, дав право на жительство и не более того. Положение в России тогда было нестабильным. Военные неудачи на фронтах первой мировой войны. Брожение в армии и в крупных городах, в Петербурге, Москве. Никому не было дела до айсоров, которые оказались в крайне тяжелых условиях выживания  без языка, в новой чуждой для народа среде в окружении людей с другой ментальностью. Народ был в растерянности и не знал, что делать, как заработать на хлеб. Значительная часть айсоров, а может быть, и весь народ были в Москве. Однажды, когда сын и Инна уже поженились, в 80-е годы я, совершенно случайно, разговорился с мужчиной, который оказался айсором. Вот что он мне рассказал. Доброжелатель, видя бедственное положение племени айсоров, оказавшихся в Москве в начале 20-го века, дал им совет. Купите сапожные щетки и крем садитесь на людной улице и предлагайте почистить за плату ботинки. Этим начали заниматься многие айсоры, вживаясь в жизнь города, осваиваясь в нем. Еще в студенческие годы в Москве конца 40-х - начала 50-х годов я удивлялся, каким образом все чистильщики ботинок в городе, как бы на одно лицо, обосновавшиеся к тому времени в небольших защищенных от дождя и ветра уличных будках с продаваемыми в них наборами всего необходимого для обуви: стелек, шнурков, кремов и т.д. Откуда они? Было видно, что все эти люди одного племени, не похожие на знакомых нам кавказцев, узбеков, туркмен. То, что они были айсорами, я узнал из рассказанной мне истории, заинтересовавшись этим народом после женитьбы сына и Инны. Значительно позже я кое что узнал о истории древней Персии, которая оказалась богатой своими достижениями высокой культуры. веков царствования династии Заратустров. Последний Заратустра правил страной, примерно, в пятом веке до новой эры. Ими была создана монотеистическая религия веры в Единого Бога, Бога Солнца.

        О прошлом народов, живших ранее на территории где сегодня расположен Иран  и была предшествующая ему Персия, в глубь времени более чем на пять веков от рождества Христова мы почти ничего не знаем.

Отец был способным и трудолюбивым человеком. Удивительно широкое и всестороннее самообразование получил, работая с книгами по вечерам и ночью. Другого свободного времени у него не было, вспоминала мама. В короткое время прошел программу средней школы и довольно быстро, так же работая, получил высшее образование. Вспоминая те годы, моя мама рассказывала, что спал он не более 4-х часов в сутки и все успевал сделать. Потом уже в Москве после гибели отца мне рассказывали его бывшие сослуживцы о его способностях организатора, энциклопедических знаниях, феноменальной памяти, работавшей как компьютер. Прочитывал он очень много книг по экономике, истории, технике, математике, физике и, конечно, художественной литературы. В 1926г. отца перевели на работу в Москву. Самыми яркими этапами его работы в Москве были работа председателем Генерального плана Реконструкции Москвы с разработкой и осуществлением его. К этой работе были привлечены ведущие специалисты не только города, но и страны в десятках областей техники строительства, архитектуры, дорожного дела, коммуникаций электрических сетей, подстанций, сантехники, водоснабжения, озеленения города и так далее. План был завершен к 1937 году и был разработан с перспективой на многие последующие годы. В течении многих десятилетий потом в Москве в соответствии с планом были построены стадион в Лужниках, университет на ленинских горах и зеленые парки вокруг него, гребной канал в Крылатском и зона отдыха вокруг в районе крылатских оврагов, новый калининский проспект и т.д. Конечно, в то время на удачно выбранных местах предполагалось строительство других монументальных сооружений, которые не состоялись. Но места были выбраны удачно и они были использованы для строительства перечисленных выше сооружений. Из конкретных дел отца я запомнил, как передвинули дом. Улица Горького (теперь Тверская) на выходе к манежной площади по середине была перегорожена капитальным домом высотой более семи  этажей с двумя узкими проездами на манежную площадь. Положение дома мешало движению транспорта. Его предлагалось разрушить. Был, выдвинут смелый проект переместить дом в свободное место, сохранив его целостность. Опыта перемещений таких крупных строительных сооружений не было. По инициативе отца проект был принят и осуществлен. Отец привез маму и меня посмотреть эту уникальную операцию. Я, к сожалению, был мал и понял только внешне видимое движение громадины дома.

В процессе работы над перспективным планом развития Москвы отец был связан  с Госпланом СССР. Последнее его назначение было Председателем Госплана СССР. Проработав в этой должности совсем немного, он был арестован в 1937 г. как “враг народа” на очередном совещании со специалистами. В этом же году он был расстрелян, О его гибели мы официально узнали после реабилитации отца в 1955 г., получив справку от генеральной прокуратуры СССР. До 1955 г. нам неизменно сообщали, осужден на 10 лет без права переписки. Мы знали, что такая формула ответа означает свершившуюся гибель расстрел арестованного, но продолжали верить и ждать внезапно исчезнувшего из нашей жизни любимого человека. Единственное место, где можно было получить справку об арестованном, был Комитет Государственной Безопасности КГБ на Лубянке около магазина детский мир. Нужно было выстоять в длинной очереди с надеждой на невозможное и получить стандартный ответ “10 лет без права переписки”. Несколько раз я выстоял в очереди и получал стандартный ответ. Надежда была на чудо. Слухи о таких чудесах иногда доходили до нас. Рассказывали их люди своим близким, в которых были уверены, что не донесут, не настучат органам. Рассказывали чудом  уцелевшие и вернувшиеся люди. Из этих историй самая замечательная, услышанная мною, такая. В Ленинграде был арестован и осужден как “враг народа” партийный работник. Он был такой же враг, как и многие другие невинные люди остался жив и был заключенным лагеря в ГУЛАГе (Главное Управление Лагерей) на Крайнем севере в Колымском крае в нескольких сот километров от Берингова пролива, разделяющего СССР от американской Аляски. Через какое то время на Калыме появился глазной врач женщина из Ленинграда,  лечившая местное население якутов, от болезни глаз трахомы, от которой постоянно страдали жители этой территории. Этим врачом была женщина жена упомянутого заключенного, о чем начальство лагерей не знало. Лечила людей она замечательно и слава о ней быстро распространилась по всему краю. Далее случилось так, что у упомянутого заключенного заболели глаза, и стала необходимой операция, которую в регионе могла сделать только упомянутый глазной врач. Руководство лагеря договорилось о приезде врача. В назначенное время врач была на месте и во временно оборудованной операционной в лагере приступила к операции. Охрана была снаружи вне операционной. По прошествии времени охрана заглянула в операционную и не обнаружила там заключенного и врача. Кинулись вокруг и не обнаружили оленьей упряжки с санями. Остальные олени оказались разогнанными в окрестности. Пока собрали оленей и снарядили погоню, беглецы уже были далеко. Двигались они в сторону Берингова пролива. Когда охрана достигла следующего стойбища якутов и необходимо было заменить уставших животных, ни одного оленя там не оказывалось. Пока находили и собирали оленей, беглецы оказывались далеко, все ближе к проливу, на свежих оленях. На каждой стоянке якутов ситуация повторилась. Дальнейшее неизвестно. Можно предположить, что беглецы с помощью населения достигли берега пролива, где была подготовлена их транспортировка через пролив, который они благополучно преодолели и оказались в пределах американского берега Аляски. Вот как любовь и мужество преодолевают казалось бы неодолимое, если даже и в мечтах, а быть может и наяву. Реальность часто оказывается сильнее мечты. Слыша подобные истории, мы надеялись, что отец жив.

О том, как отец погиб в тюрьме около Лефортова я узнал в 1968 году из рассказа Лебедева Захар Кузьмича, так же арестованного и заключенного в лефортовской тюрьме в одно время с отцом. Сокамерники  рано или поздно, обычно, узнают о случившемся в тюрьме из разных источников.  Лебедев З.К. попал в камеру, в которой накануне находился отец и узнал о случившемся с отцом из тюремных источников. Лебедев З.К. в 30-тые годы работал в Москве и к 1937 году стал главным специалистом по водоснабжению города. Он был тесно связан по работе с отцом в период разработки Генерального плана развития и реконструкции города.

Встретились мы с Лебедевым З.К. так. Я работал в машиностроительном институте ЦНИИТМАШ руководителем конструкторского отдела (главным конструктором). К Главному инженеру института Николаеву Владимир Петровичу приехал из сибирского города Кемерово изобретатель Лебедев З.К. за консультацией по техническим вопросам. После завершения деловой части разговора Лебедев З.К. неожиданно начал рассказывать о своей работе в Москве и о Мельбарде Н.П. моем отце, который остался для него во всей его жизни образцом высоких человеческих качеств с яркими способностями организатора, с богатым запасом энциклопедических знаний в разных областях. По-видимому, это было ярким воспоминанием, если он начал рассказывать незнакомому человеку о своих давних впечатлениях, всплывших в памяти. В.П. Николаев сообщил З.К. Лебедеву, что сын Николая Петровича работает в ЦНИИТМАШе (Центральный Научно Исследовательский Институт Технологии и Машиностроения) и  он начал разыскивать меня. В тот момент я уехал в другую организацию. Когда я вернулся, мне сообщили, что меня разыскивали, и я позвонил В.П. Николаеву. Он передал мне телефон, по которому можно будет созвониться с Захар Кузьмичем. Я позвонил и в этот же вечер с ним встретился и услышал рассказ о гибели отца. Погиб он во время следствия. Попал он в группу следователя, который отличался наиболее жесткими методами воздействия на людей, из которых выбивали нужные показания. Описывать их не буду. Они раскрыты в массовых публикациях.  Например, пытками принуждали знаменитого командира армии Блюхера признать выдвинутые против него ложные обвинения и дать показания на соратников по совместной работе в армии. Блюхер был стоек и не сломался, даже после того как ему вырвали из глазницы глаз, давили сапогами детородные органы и т.д. После нескольких дней, когда к Блюхеру вернулось сознание, его вновь доставили к следователю. В комнате уже находились его жена и дочь. Блюхеру сказали, что если он не подпишет выдвинутые против него обвинения, то на его глазах пыткам и изнасилованию  подвергнут его родных людей. Только этим он был сломлен и подписал все. Вскоре его  расстреляли.

Тюрьмы в России, центральная на Лубянке, Лефортовская и во всей стране были переполнены. Поэтому в перерывы в процессе “следствий” заключенные попадали в общие камеры, сокамерники узнавали о случившемся и, поскольку, постоянно происходило перемещение уцелевших заключенных по тюрьмам и лагерям, случившееся в том или ином месте заключения становилось известным. Позже, когда частично был открыт доступ к архивам случившееся подтверждалось протоколами допросов заключенных. Моя же информация об отце была от живого свидетеля.

От отца выбивали показания на него и людей из его окружения высокопоставленных уже тогда Хрущова, Булганина.  По-видимому, отец знал, что случилось с Блюхером и другими и видел свое будущее, осознавая, что его упорство, возможно,  приведет к страданиям на его глазах родных ему людей. Он сделал попытку убить следователя в процессе допроса и был застрелен в следственной комнате. Всевышний был милостив, дав ему легкую смерть в тщетной, но борьбе.

Из последних сохранившихся записок  отца следовало, что политические трибуны в стране превратились в арены постоянных восхвалений Сталина, манифестаций невиданных достижений и побед. Полностью исключались критические оценки происходящих в стране процессов уничтожения крестьянства, творческой интеллигенции, командного состава армии и т. д. Все это последние годы мучило отца. Ему было чуть больше 30-ти лет и у него уже поседели волосы на висках. Удивительно как сохранились такие записи. Все бумаги отца были конфискованы. Конечно, с такими мыслями, и, возможно, высказываниями и репликами, которые становились по различным путям известны органам К.Г.Б. от стукачей доносчиков, осведомителей и т.д. отец был обречен на уничтожение.

Судьба моего отца не исключительная судьба страданий всего российского народа. Я благодарю Бога, что отцу была дана способность осознать ложность пути, по которому повели страну ее руководители. По-видимому, такого рода мысли он высказывал, что и привело его к мужественному завершению его жизненного пути. Я горжусь отцом и надеюсь мои два сына и внуки разделят мои чувства.  В первые годы советской власти не только большинство рабочих с беднейшими крестьянами, но и часть интеллигенции, включая малую часть офицеров царской армии, ученых поверили в возможность создания свободного государства где не будет порабощения одних другими с правовой защитой всех, равными правами на образование и работу. Многие в самом начале увидели ложность провозглашаемых с высоких трибун лозунгов и невозможность с имеющейся массой невежественного населения построить такое государство. Отец мой вступил в партию большевиков молодым не образованным человеком и только после 30-ти своих лет стал осознавать ложность идеологии правящей партии. Надо сказать, что мой дед по матери уже в 20-тые годы понял куда ведут народ большевики. В 1919г. он вступил в коммунистическую партию. и через год из партии вышел.

Тем, которым удалось уехать из страны основали многочисленные сообщества эмигрантов во Франции, Манчжурии, в Канаде и США. Дед мой Панкратов Григорий будучи квалифицированным буровым мастером проработал до глубокой старости и умер своей смертью.

У отца не удалось выбить   показания, в частности, на высокопоставленных деятелей Хрущова и Булганина. Повидимому, в благодарность отцу за его стойкость, когда Хрущов в 1955 году стал главой государства, а Булганин премьер министром, нас всех членов семьи они разыскали, дали возможность вернуться в Москву, дали нам трех комнатную квартиру, а маме пенсию. С тех пор жизнь ее изменилась и она относительно спокойно прожила оставшиеся ей годы.

До этого периода маме было нелегко.

Отца арестовали  25  августа 1937 года и 25 апреля 1938 года военной коллегией  верховного суда СССР он был осужден на десять лет с конфискацией имущества. Был признан виновным в том, что с 1935 года являлся якобы активным участником право-троцкистской организации в Москве, руководил вредительской деятельностью этой организации, выпустил книгу “Москва в новых районах и ее экономика, промышленность и городское строительство” в которой якобы опубликовал секретные данные о состоянии промышленности Москвы.

Из справки Военной Коллегии Верхового Суда Союза ССР от 28 ноября 1989 г. № 4н -05065: Дополнительной проверкой в 1955 г. установлено, что Мельбард Н..П.. был осужден необоснованно и определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 7 мая 1955 г. дело Мельбарда Н.П. прекращено за отсутствием состав преступления. Мельбард Н.П. реабилитирован посмертно.

Помню мои чувства в день когда был арестован отец и я узнал об этом. Жили мы на даче в Серебряном бору. Дача находилась в прекрасном сосновом лесу. Я лежал под соснами на траве и думал о случившемся с отцом, которого я любил и абсолютно был уверен в его честности, правоте и порядочности. С этими непоколебимыми чувствами прожил в самые тяжелые для нас годы и не боялся так говорить об отце, в том числе и представителям органов КГБ, с которыми приходилось сталкиваться в разные моменты моей жизни. Позже я понял, как близок я был к уничтожению за такие высказывания, но везло мне в жизни на хороших людей. В день ареста отца я сразу, как бы, повзрослел на несколько лет.  При всей тяжести нашей последующей жизни судьба нас оберегала в самых критических ситуациях. Женам место в лагерях, а детям в детских домах, в которых их часто лишали их настоящей фамилии и памяти о родителях. Счастье, если близкие родственники могли приютить детей арестованных родителей. Друзья нашей семьи  югослав ведущий работник Коминтерна Милан Глан и его жена Бетя Глан видный общественный деятель в Москве 32-37 гг. были арестованы, а их дочь Леночку Глан приютила ее бабушка у которой Леночка жила на старом Арбате. Другая судьба у семьи арестованного Ивана Макарьева. Его жена сестра моей мамы Раиса Григорьевна с сыном Сергеем моим ровесником и старшей дочерью Наташей остались в Москве в их кооперативной трехкомнатной квартире. Раисе Григорьевне, по-видимому, пришлось выдержать психологическое давление и отказаться от мужа, избежав этим ареста. Она осталась членом партии.  Жили они на улице Горького напротив Главного телеграфа в кооператином доме писателей, в котором у них была полностью выплаченная квартира.

Мама со мной и двухмесячным сыном Володей остались в  небольшой комнате нашей московской квартире на Арбате.  В обязанности местного участкового милиционера, вероятно, входило присматривать за нами, и он ежедневно нас навещал. По-видимому, знал он лучше нас, что происходит с семьями арестованных, и был он доброжелательным человеком. 

Однажды, он еще молодой парень спрашивает маму. У вас взяли подписку о невыезде из города? Мама ответила нет. Тогда он говорит, если хочешь уцелеть, уезжай с детьми подальше от Москвы в глубинку. Позже мы узнали, что стало в Москве с такими как мама женами “врагов народа” и их детьми.  Имущество их  конфисковывали и квартиры забирали. Для властей было проще арестовать жен и отправить их с глаз долой в лагеря сталинского ГУЛАГа, а детей поместить в детские дома, чем заниматься обустройством для них какой то жизни в Москве. Так большинство жен репрессированных в Москве их мужей оказались  в лагерях, расположенных преимущественно в северных районах Сибири, Урала, Коми С.С.Р. Вся страна постепенно превращалась в большой концентрационный лагерь. Только в городах сохранялась видимость нормальной жизни и относительная свобода перемещений в пределах одного города.

В сталинских концентрационных лагерях оказывались все слои населения. Особенно трудно было интеллигенции из крупных городов.  Когда в сталинский лагерь попадали крестьянин из деревни и интеллигент из города, то  воспринимали лагерь они диаметрально противоположно. Для городского интеллигента это был кошмар и ужас, равного которому он представить себе ранее не мог из предыдущего своего опыта жизни; а для крестьянина разницы большой не ощущалось. Таким был печальный опыт его жизни. И там и здесь труд был подневольный, но в лагере хоть и плохо, но регулярно кормили, а там, в деревне и этого не было. Там приходилось изворачиваться, иногда, воровать и попадать в лагерь за пучок украденной морковки. Страшно когда это была женщина, оставившая детей неизвестно на кого. Было и так.

О моих родственниках из прошлого знаю мало. Отец мой Мельбард Николай Петрович латыш по национальности родился в Латвии в 1903 году. Начинался тяжелый для России 20-й век с революционными потрясениями, тяжелыми войнами, неисчислимыми страданиями народов России в эпоху сталинизма и массовой их гибелью. Семья Николая рано потеряла их отца. Он в Латвии работал управляющим у местного помещика и насмерть замерз во время пути ночью к дому.

Во время первой мировой войны оставшаяся без кормильца семья Мельбардов мать Николая моя бабушка Елизавета Мартыновна в возрасте около 65-ти лет, моя тетя Оля старшая сестра отца и Николай уехали в Россию и обосновались в г. Ростове на Дону. Моя двоюродная сестра Оля Апросимова тоже приехала с семьей, жившей напротив дома тети Оли со своей мамой в семье Абрам Моисеевича Шульмана. Двоюродная сестра  была старше меня на 10 лет. Ее отец Апросимов сводный брат моего отца к тому времени давно уже умер. Был он при жизни востребованным инженером. Мама была домашней. Жили  Оля и ее мама на полном обеспечении Шульманов как родные. Шульман со своей женой растили двух мальчишек Якова и Михаила. Семья вместе с главой 7 человек И жили они в хорошем материальном достатке. Что-то значительное связывало эти две семьи.  В Ростове они оказались уходя из Латвии во время первой мировой войны, как и тетя Оля со своей семьей Возможно у Шульманов на национальной почве были проблемы и Апросимов им жизненно помог. Расспрашивать об этой истории было неудобно. Вторая загадка была в непонятности источника высокого материального благополучия семьи. Абрам Моисеевич на базаре в Нахичевани районе Ростова держал маленькую лавочку, в которой продавались нитки и иголки с копеечной стоимостью каждого предмета. Его сыновья оба учились в университете Ростова и стали юристами Оля окончила институт железнодорожного транспорта в Ростове и работала в Узбекистане.  Родилась у нее девочка Нина.  В свою очередь, Нина стала мамой двух девочек Вероники и Оли. Мама Нины вскоре умерла Мы жили в Москве и Нина  с дочками приезжали к нам в гости. Сейчас связь оборвалась.  Бабушка по возрасту в 65 лет уже  не работала. Работала сестра Николая Ольга Петровна кухаркой в богатом доме. Семья жила скромно. Вскоре начал работать Николай на заводе Аксай, изготавливающий сельскохозяйственные машины. В то время завод Аксай на юге страны был наиболее крупным предприятием такого профиля. Конечно, как только свершилась Октябрьская революция на заводе возникла коммунистическая организация и отец очень быстро был выбран ее секретарем. Тогда это было новым явление, зовущим людей в счастливое будущее. Отличаясь заметными способностями волевого организатора, через год отец стал секретарем райкома партии и в 23 года был выбран секретарем городской партийной организации. Он быстро продвигался по служебной лестнице и был замечен  Москвой.

Итак наша маленькая семья во главе с растерянной убитой горем 32-х летней молодой женщиной нашей мамой двинулась из Москвы в южный город Ростов на Дону. Впереди у нас была неизвестность. В городе Ростове на Дону жили сестра отца тетя Оля с мужем и ее мамой и сестра мамы Шура тоже с мужем. Тетя Оля с семьей жили в большой, примерно, 40 м. комнате, а тетя Шура ютилась с мужем в маленькой комнатушке около 10 м. Маме жить в Ростове не разрешили местные власти. Надо было опять уезжать. Младшего сынишку Володю мама временно оставила у тети Шуры и временное растянулось  на долгие годы в постоянное.

Ростов маму не принял, жене врага народа не дали возможности прописаться. Без прописки жить было нельзя.   Мы переехали в небольшой город под Ростовом Новочеркасск. В этом маленьком жарком летом и пыльном городе бывшей столице донского казачества мы прожили недолго, несколько  месяцев. Маме было очень тоскливо и одиноко. Она работала в бухгалтерии какой-то организации на низшей должности с минимальной зарплатой, которой не хватало на оплату квартиры и еду. Промаявшись мама решила поехать в Ставропольский край на северном Кавказе где были наши дальние родственники. Оказались мы в каком-то маленьком селе. Отношение к нам местного населения оказалось злобным, недоброжелательным. Бывшие москвичи интеллигентного вида не пришлись к нраву местного населения.   Промаявшись несколько месяцев, переехали в другое село где оказалось еще хуже. Работу мама нигде не могла для себя найти. Мы вынуждены были вернуться в Ростов глубокой осенью 38 года. Судьба все же была к нам милостива. Мама была на свободе и в Ростове благодаря помощи знакомых  положительно решился вопрос  получения разрешения  жить в городе, то есть быть прописанной по месту жительства у тети Оли. Так после мучительных блужданий по дорогам северного Кавказа нас приютила гостеприимная комната дома сестры отца. Дом был большой добротный одноэтажный с просторным коридором, ванной, большим садом и неработающим фонтаном.   В его десяти комнатах расположились отдельные семьи. Раньше дом принадлежал богатому армянину и во время революции был конфискован и заселен разным людом. Маме надо было зарабатывать деньги и она начала рисовать на больших листах бумаги примитивные картины с прудом, лебедями в нем в окружении леса с поляной и счастливыми людьми на ней. Картины у мамы получались и продавались на базаре. Тетя Оля работала медицинской сестрой в больнице, а муж ее дядя Сережа работал бухгалтером. Зарабатываемых денег хватало на скромную жизнь на борщ с мясом, котлеты и т.д. Хлеб в Ростове был очень вкусный из донской пшеницы в отличие от московского. Такого вкусного белого хлеба я больше нигде не встречал

У мамы появились в городе друзья знакомые по ее молодым годам в Ростове. Семья Фатилевечей. Глава семьи Борис работал художественным руководителем театра Ленинского Комсомола в Нахичиване – районе Ростова на Дону, а его жена актрисой в центральном драматическом театре Ростова. Театр я охотно  посещал  бесплатно. Бывала мама и в семье Гутиных. Ее глава работал дирижером ростовского симфонического оркестра, а его жена преподавала музыку в музыкальном училище. Семьи вполне благополучные, преуспевающие. Эти две семьи приютили и обласкали маму, скрасив два года ее жизни до начала войны. И Фатилевичи и Гутины, конечно, понимали, что общение с женой репресированного “врага народа” опасно, но это не сказывалось на их взаимоотношениях с мамой. Мама очень часто проводила вечера в их домах  В  театре  Ленинского Комсомола работал актером  Сергей Жирнов, друживший с Фатилевичами. Мама с ним сошлась и они жили под  одной крышей в двухкомнатной квартире. Я часто там бывал и считал их отношения дружескими. Я приобщился к театру и посмотрел многие спектакли. Сильное впечатление на меня произвел спектакль по пьесе горького “На дне”. Его я смотрел несколько раз и каждый раз сопереживал сцены спектакля. Смотрел и другие пьесы, но отпечатка в памяти они не оставили. Театр я полюбил, но, к сожалению, дальнейшая жизнь сложилась так, что на театр времени не хватало. Как только началась война, Борис Фатилевич ушел на фронт добровольцем в качестве офицера и погиб в первые месяцы войны. Ушел на фронт офицером и Сергей Жирнов, оставив маме свой денежный аттестат как  жене офицера. Это обстоятельство во многом облегчило мамину жизнь в военные годы. Сергей Жирнов уцелел и после войны вернулся в Ростов.  Он женился на женщине, которая работала медицинской сестрой в части по месту его службы.  С Сергеем у мамы сохранились дружеские отношения.

Судьба продолжала была благосклонной к нам и два последующих года перед войной мы в Ростове прожили относительно спокойно. Мне уже было 11 лет я был сильным и рослым мальчишкой. Я пошел в школу в третий класс, пропустив большую часть учебного года и пропустив год учебы из за блужданий по России.. В школе меня приняли очень хорошо. Классная учительница была добрым и умным человеком. Она знала о трагедии нашей семьи и окружила меня теплом и вниманием. Я не помню ее имени,  но храню в памяти ее образ, ее доброе лицо. Благодаря ей я очень быстро наверстал упущенное и учился отлично и охотно.

Ребята в классе меня встретили доброжелательно, появились друзья и я становился заводилой в детских играх. Мною все легко усваивалось на уроках и дома заниматься приходилось мало. С увлечением начал читать. Напротив школы была хорошая районная библиотека и я часто  в нее захаживал, читал детские журналы и брал домой книги. Хорошо помню прочитанные тогда книги. Сильное впечатление на всю жизнь осталось от замечательного произведения Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Из приключенческой литературы запомнилась книга «Земля Санникова». Прочитал с восторгом «Труженики Моря» и «Отверженные Виктора Гюго». И конечно Жюль Верна «Таинственный остров» наверное, знал наизусть. Прочитал кое-что Киплинга и его романтика очаровала на всю жизнь. Его стихотворение «Сыну» помню до сих пор. Строки из него стали девизом в жизни.  Много времени проводил со школьными товарищами на улице и дворах. С увлечением играли в разные игры и особенно в “отмерного” - название игры. Нигде потом я не встречал этой увлекательной игры. Справедливым выбором по счету выставленных пальцев игроков назначались отмеряющий и стоящий. Проводилась черта и стоящий согнувшись и уперевшись руками в коленки становился на черту. Остальные участники перепрыгивали через стоящего: разгон, прыжок толчок ногами ладонями рук упираешься в спину стоящего и устремляешь себя вперед так, что ноги проходят вдоль боков стоящего, руки в нужный момент освобождаются и ты благополучно приземляешься на ноги. Последним прыгает отмеряющий. Перепрыгнув, он ногой проводил новую черту на которую становился стоящий. Если для всех очевидно, что каждый разбегаясь и отталкиваясь ногами от черты, может перепрыгнуть через стоящего, то все по очереди прыгают. Если кто-то перепрыгнуть не сумел, то он становится стоящим на первой черте и игра продолжается. Обычно собирается группа ребят хорошо прыгающих, а отмерным выбирают лучшего прыгуна. и он перепрыгнув после первого этапа старается провести вторую черту достаточно далеко так, чтобы было трудно перепрыгнуть стоящего на второй черте оттолкнувшись от первой черты, не касаясь земли. Если другие игроки сомневаются, что это возможно, то он должен показать и доказать возможность прыжка. Поскольку отмеряющий хороший прыгун, то остальным, чтобы перепрыгнуть так, надо хорошо постараться. Если все благополучно перепрыгнули, то отмеряющий прыгает и проводит ногой третью черту. Если никто не берется доказать, что возможно перепрыгнуть стоящего отталкиваясь от первой черты, тогда игра продолжается с одним прыжком и приземлением и сразу без остановки с последующим прыжком через стоящего. Иногда игра переходит в стадию, когда не достигая стоящего делают один, два и более прыжков. Побеждает в игре тот, кто лучше и ловчее прыгает. Не перепрыгнувший занимает место стоящего и игра продолжается или начинается вновь с первой черты. Мы могли часами играть в эту игру, соревнуясь в ловкости. Были у нас и другие более обычные игры. Впервые в своей детской жизни я попал в хороший школьный и дворовой коллективы.

 Ранее в двух начальных классах московской школы, которая находилась напротив одного из посольств в арбатских переулках не было хорошего детского коллектива и учителя следа в памяти не оставили. Очень вероятно, что я как сын номенклатурного родителя был в школе как белая ворона, изгой среди людей иных, живущих с другими понятиями по правилам жестко установленным властью. Жесткость и неизменность этих правил людей учили, держа их на скудном достатке, непрекращающимися арестами соседей, родственников, массовым террором. Наверное, они считали, что люди высшей власти более защищены, независимы, могущественны, могут быть опасными и лучше держаться от них подальше. Ломало людей массовое их принуждение к стукачеству и доносительству.

Из первых школьных лет с отцом запомнилось мне частое принуждение родителями переписывать неаккуратно выполненные мной в тетрадях уроки. Это было нудным занятием и представлялось мне ненужным. Товарищей в домах тоже не помню. Скучно мне было дома в Москве и летом на даче. Отца любил, боготворил ждал его, но видел только по воскресеньям. По воскресеньям отец всегда находил время пообщаться со мной и это было счастьем. В остальном моя жизнь проходила без ярких впечатлений. Природа Подмосковья скрашивала одиночество когда летом мы жили на даче в прекрасном Серебряном Бору в сосновом лесу на берегу Москвы реки. Много  было разной  живности в лесах, ручьях и водоемах. Часами мог наблюдать муравьев жуков, жителей водного царства. Очень любопытны были лесные белки и, по-видимому, они все подмечали, что делается внизу. Я ложился на траву под сосной и замирал, подглядывая за белками. Они замечали мое появление и начинали спускаться ниже, но, наверное, у меня не хватало терпения и я ни разу не дождался, что бы они спустились на землю. На поляне у забора дачи стоял большой ветвистый дуб. Иногда, когда отец должен был приехать засветло, я, сидя на ветке дуба, ждал его приезда. Стоило мне увидеть его машину как я слетал вниз с дерева и радостно встречал отца. Это бывало за год до его ареста. Машина у него была мощная ЗИС типа современного “членовоза” (так народ назвал машину высшей элиты) для высшей номенклатуры. Высокое положение отца, конечно, отрицательно сказывалось на мне. Конечно, я не мог скрыть своего привилегированного положения и это не улучшало моих отношений с ребятами. Учителя в школе относились ко мне настороженно. Требовалась мудрость родителей, чтобы сгладить такие негативные моменты отношений сына с детьми обычных родителей. Где же было взяться такой мудрости, если не было опыта, хороших традиций. Из грязи в князи говорит русская народная пословица. Много, по-видимому, изначально хороших людей деградировали как личности будучи вознесенными в исключительные условия. Примеров таких жизнь дала много. Позже взрослым человеком часто наблюдал как люди, получив высокую должность, не выдерживали такого испытания должностью и деградировали в своих человеческих качествах. Для детей номенклатуры позже появились специальные школы в Москве. Дети номенклатурных родителей редко вырастали хорошими людьми.

Мой детский мир был ограничен московской квартирой, дачей. Почти каждое воскресенье мы уезжали в пятницу вечером в привилегированный подмосковный дом отдыха с вышколенной прислугой, изысканной едой, бильярдами, теннисными кортами, катерами и лодками, если по близости была вода. Думаю, что отец знал о происходящих кошмарах в стране, других городах и особенно в деревнях. Иногда к нам приезжал отец матери, мой дед Григорий. Он работал буровым мастером и думаю, знал, что происходит в стране и он не понимал зачем нужно было уничтожать самый сильный работящий слой крестьянства, спровоцировать голод и так далее до массовых арестов. Дед искал ответа у отца. Ответа не находил. Они долго разговаривали по ночам. Я думаю не только разговоры с дедом, но и его собственные раздумья и видение происходящего привели к написанию текстов, выдержки из которых привожу по памяти. При переездах тексты были утрачены. Он писал, что съезды партии превратились  в арену манифестаций раздутых достижений. Пресекалась любая критика. В оценке вождей допускались только возвышенные клише. Вот в таком духе исписанные страницы мелким почерком карандашом.

 Климат Москвы и Подмосковья в те годы был континентальный, солнечное лето с быстро проносящимися грозами без продолжительных затяжных дождей. Зимой тоже было много солнечных дней без резких перепадов температур. Бывали, конечно, крещенские морозы, когда температура понижалась до 25 градусов и ниже, а обычно она держалась около 10-15 градусов. Прозрачный чистый  воздух был зимой и летом сухой, здоровый. Еще не была перегорожена Волга плотинами. Не было вокруг Москвы сети водохранилищ. Когда они появились это постепенно изменило климат в Москве до состояния промозглости весной и осенью с холодным и дождливым летом, с теплой промозглой зимой без морозов. Солнечных дней стало крайне мало К этому добавляется разрушительная экология: загаженные реки, испорченные удобрениями поля, отравленный промышленными выбросами и выхлопом автомобилей воздух. Исчезли многие представители флоры и фауны. Стали исчезать даже дождевые черви, что говорит об умирании земли.  И многое другое.

     Продолжаю повествование о нашей жизни в Ростове. Благополучно прошла зима 39 года, которую в Ростове мы захватили в самом конце, но я все же закончил 3-й класс, пропустив год в блужданиях по Кавказу. Начиналась короткая южная весна, а потом длинное лето. В начале весны я записался в авиамодельный кружок детской технической станции расположенной в здании бывшей армянской церкви. В кружке я нашел новый для меня коллектив увлеченных ребят, строивших летающие модели самолетов. Старшие ребята уже строили модели довольно большие, оснащенные не двигателем с резиновым жгутом, а бензиновым моторчиком. Строили планеры с размахом крыльев до 2-х метров. Помню как такой планер мы запустили в оврагах (по местному наречию в балке) за заводом Красный Аксай на котором работал в молодости отец Николай Мельбард. Планер не только полетел снижаясь, но полетел кругами поднимаясь вверх в восходящих потоках воздуха от прогретых солнцем склонов оврага, балки. Поднялся планер довольно высоко. Когда планер вышел из зоны восходящих потоков он начал спускаться и приземлился довольно далеко так, что пришлось его поискать.  Руководителем кружка был энтузиаст авиомоделирования лет ему было около 30-ти, и он придумывал для нас разные увлекательные летающие модели. Мы построили  и запустили большой шар монгольфьер, строили большие коробчатые змеи и по шпагату с земли к змею запускали тележку с парусом, которая от ветра поднималась вверх до змея. Там в высоте от удара о искусственное препятствие на тросике, удерживающем змея, тележка сбрасывала вниз начинку маленькие парашютики и что угодно еще. Парус от удара складывался, и тележка опускалась вниз за новой начинкой. Своим сыновьям Николке и Антоше в детстве я строил такие змеи. Было им интересно, но ни тот, ни другой не воспламенились и не увлеклись авиомоделированием.

39-й и 40-й годы для нас были стабильными. Спокойно закончил четвертый класс. Это был последний год моей учебы в нормальной средней школе. Конечно, продолжались мои игры со старыми друзьями. Я хорошо вписался в ребячьи коллективы как равный среди равных, в которых дети оценивались по их достоинствам. Их родители были, примерно, равными по своим доходам, общественному статусу. Я продолжал много читать. Дома для помощи взрослым нашел себе занятие мыть пол, и это стало моей постоянной обязанностью. Самым интересным в пришедших летних днях казалась река  Дон, но я не умел плавать. Мама мне запретила одному ходить на Дон. Еще в 39 году ходил без разрешения пока довольно быстро не научился плавать. Сказал маме об этом, сдал ей экзамен и получил разрешение бывать на Дону. Стал проводить на Дону много времени и на воде мог держаться часами. Ловили рыбу, таскали  на огородах в пойме реки помидоры, огурцы, арбузы, дыни. Этим и питались. Играли в воде в разные игры. Было все это увлекательно и интересно. С наступлением зимы в классе, в детской технической станции и в дворовых компаниях были друзья и мне с ними было хорошо. Могу сказать, благодаря любви моих родных, свободного общения с товарищами и хорошей школе я получил в подарок два счастливых года моего детства. Продолжал хорошо и легко учиться. Стал читать более серьезные книги. Собрание моих любимых книг пополнилось замечательными произведениями:  “80 тысяч лье на Наутилусе”, “Дети капитана Гранта”. Жюль Верна, рассказами и романами  Джека Лондона, “Тиль Уленшпигель” Шарля Де Костер, “Старая крепость”, “Как заклялась сталь” Н. Островского,  книгами Дюма, и многими другими. Читал много, запоем, глубоко сопереживал прочитанное, запоминал на всю жизнь. Уже сейчас в зрелые годы, когда я вынужден был оставить работу для заработка, захотел перечитать любимые книги детства. Перечитал “Тиль Уленшпигель” Костера и “Два капитана” Каверина. Читал с не меньшим чувством сопереживания и так же как в детстве одним махом запоем.  Особенно мне было интересно перечитывать “Два капитана”. И вот почему. В 80-е годы мне в руки попала небольшая книга русского писателя М. Чванова “Не унесу я радости земной” В главе книги “Человек помоги себе сам” он на основании документальных материалов описывает путешествие капитана Брусилова на шхуне “Святая Анна”. Эта история легла в основу книги «Два капитана». Брусилов намеревался пройти Северным морским путем до Чукотки. Брусилов и большая часть команды погибли на “Святой Анне” затертой льдами в ледовой плен. Спаслась только часть команды со штурманом Альбановым, который предлагал капитану покинуть шхуну и всем вместе отправиться к материковому берегу. Капитан принял решение остаться на шхуне и ждать лета. Штурман Альбанов ушел с группой матросов. Он с тремя матросами спасся и поведал эту историю. Из книги узнаем состав команды шхуны с двумя молодыми матросами Мельбартом и Параприцем. Фамилию Мельбард я только дважды встречал в своей жизни ища ее в телефонных справочниках не только во многих городах  России где бывал по служебным делам, но и в Швеции, США. Один раз обнаружил ее сын Николай. Носителями фамилии оказался мер немецкого какого-то города и в Москве директриса какой-то большой библиотеки. Она, наверное, и была наша родственница из Латвии, о которой как-то упомянула тетя Оля. К родственникам в Латвии во время первой мировой войны обратилась за помощью моя бабушка, которая жила  в бедствующей семье в тяжелую их годину потери кормильца. Благополучная семья в помощи отказала. Позже слышал от тети Оли, что эти родственники переехали в Москву. У меня не было охоты искать встречи с ними. Теперь же когда у меня появился интерес к истории предков моего отца можно было бы поискать в Латвии, Европе, США. В интернете фамилию Мельбард  встречал.

  В Ростове мы благополучно дожили до начала лета 41-го года. Об отце  мы дополнительно ничего не знали кроме ранее полученной справки: осужден на 10 лет без права переписки. Все окружающее быстро изменилось с началом второй мировой войны. Ее масштабы и последствия никто себе еще не мог представить.

Война быстро приближалась к Ростову. Авиация немцев все чаще бомбила город. Однако бомбежки не были массированными. Жилые дома оставались в городе целыми. Очень быстро стало недоставать продуктов. Появились большие очереди за хлебом. В очередь приходилось становиться вечером на всю ночь до утра. Немцы подходили все ближе к городу. Началась эвакуация заводов и населения. Мы с мамой и тетя Шура с мужем решили эвакуироваться. Тетя Оля с дядей Сережей решили остаться. Они думали, что хуже, чем в советской России не будет. Получилось хуже. В доме поселились немцы. Обращались они с населением как с рабами. Наглядевшись на немцев, дядя Сережа отправился в придонские степи искать партизан, чтобы присоединиться к ним. Он их не нашел. Откуда же им быть в степях. Вернулся он домой оборванный, завшивевший. В Ростове, занятом  немцами тетя Оля и дядя Сережа кое-как существовали, голодали.

Мы эвакуировались с небольшим имуществом в 3-х небольших чемоданах, привезенных еще из Москвы, погрузились в товарные вагоны и  отправились  в сторону Северного Кавказа.  Остановились в городе Пятигорске, а тетя Шура с мужем и младшим моим братом поехали в город Моздок к родственникам. Мама решила ехать в Пятигорск к знакомым, которых знала по годам, проведенным в молодости в Ростове. Магалиф и его жена с двумя детьми мальчиком и девочкой в Пятигорске были неплохо устроены и жили в центре города в большой уютной квартире. Он работал редактором городской газеты, а жена директором кинотеатра. Прожили мы в этом городе меньше месяца. Мы уехали к отцу мамы Григорию Панкратову в село Буденовск. Тот самый Буденовск в котором в 90-е годы чеченские боевики захватили заложников в городской больнице. Когда мы приехали в Буденовск, это было большое одноэтажное село. Прожили у деда мы недолго, несколько недель. Магалифа из Пятигорска, как коммуниста направил начальником политотдела, что то вроде комиссара, в совхоз Терек в 25 километрах от Моздока. Семья его осталась в Пятигорске. Маме предложили перебраться в совхоз и помочь Магалифу в бытовой повседневности, к которой он совершенно не был приспособлен. Прожили мы там до осени, до сентября. Я за это короткое время набрался ярких новых впечатлений. С местными ребятами образовались дружеские отношения. В свободное время околачивались на конюшне. Нам иногда давали лошадей проехать верхом на реку Терек, искупать их там и вернуться. Верхом на лошади без седла получилось не сразу. Позвоночник у лошади выпирает как узкая доска и очень быстро на мягком месте у тебя возникает кровоточащая потертость кожи. Больно, но удовольствие от езды верхом больше. Ты превозмогаешь себя и наконец на месте потертости образуется мозоль. На это потребовалась часть лета. Вперввые, когда я сел на лошадь без седла, сразу начал съезжать к ней на шею. Потом научился откидывать верх и назад свое туловище так, чтобы при беге лошади двигалась только нижняя часть туловища вверх вниз с ритмом ее движения. В совхозе я работал на разных работах. Парнем уже я был рослым и сильным. Помню отрядили меня пахать целину на двух быках, впряженных в плуг. Цоб - быки идут направо, цобе - налево, молчишь идут прямо. Как сказать стоп уже забыл. Пахать было тяжело и не сразу получалось приноровиться к тяжелому плугу. Да еще быками надо управлять. Какое то время работал учеником плотника. Делали табуретки, скамейки, столы и т.д. С деревом работать было приятно и интересно… Плотник был верующим евреем и по субботам мы не работали. Было у меня два свободных дня. Книг не было кроме энциклопедии, которую я обнаружил у Магалифа. Ее я читал от “А” и так далее. Читал с большим интересом. От прочитанного в ней что то, конечно, осело. Знал я человека, который, в основном из энциклопедии и других книг образовался, окончив только начальную сельскую школу. Этим человеком был Иван Макарьев муж маминой сестры тети Раи.

Между тем, нас с мамой ждали новые испытания. Немцы приближались к Северному Кавказу. Совхоз начал готовиться к эвакуации. Семья Магалифа приехала к нему из Пятигорска. Они очень быстро собрались и уехали на восток одними из первых на совхозной легкой повозке, запряженной двумя сильными лошадьми. Извозчика с ними не было. Магалиф был абсолютно не приспособлен к любому простому обыденному делу. Еще были его жена, ее родственница вроде прислуги и двое малых детей. Как они управились с лошадьми, которыми надо управлять и которых надо напоить, накормить, дать им отдых, распрячь и запрячь, мне не известно. Было неприятно. Нас как бы бросили. Я еще был мальчишка в возрасте около 14 лет, но уже понял, что семья Магалифов чужая нам социально. И когда мы сидели вечером за общим столом перед их отъездом я выдал стихами Маяковского: “Жуй, жуй буржуй, час твой последний приходит буржуй”. За столом воцарилось гробовое молчание. Мама была в шоке как и все остальные. Я оставался невозмутимым. Представителей семьи Магалифов я воспринимал негативно. Их жизненные ориентиры были мне чужды.

      Мы с мамой остались в совхозе и тоже были готовы эвакуироваться с совхозом. К началу отправления совхоза в долгий путь с пунктом назначения в Грузии. Я умудрился заболеть лихорадкой с температурой около 40. Небогатое наше имущество, состоящее из двух чемоданов, которые путешествовали с нами из Москвы, были размещены на пароконной телеге вместе с багажом других людей и мною больным. Мама шла пешком, иногда присаживаясь на телегу отдохнуть. Совхоз отправился утром с обозом из четырех десятков телег, табуном лошадей около 200 единиц, стадом коров около 400 голов и отарой овец в несколько сотен голов. Все это хозяйство направилось в сторону Моздока и, к вечеру мы были в городе. Мы с мамой налегке пошли навестить тетю Шуру с мужем и Володю, которому уже исполнилось 3 года. Встретили нас не дружелюбно. Температура у меня была очень высокая, и я прилег на сундук в комнате. Вскоре пришел дядя Володя с большим арбузом, который разрезали и не предложили маме и мне присоединиться к арбузной трапезе. Мы с мамой поняли, что мы в этом доме чужие и надо уходить. Не было речи, чтобы взять маленького Володю с собой в неизвестный путь. Тетя Шура хотела, чтобы он остался с нею. Мы тихо ушли к месту остановки совхоза. Утром совхоз двинулся в сторону поселка Малгобек в предгорьях Кавказа. Руководитель эвакуации совхоза хорошо знал Кавказ, безопасные пути среди разных кавказских народностей. Надо было выбрать наиболее целесообразный путь, миновав места где скот и имущество могут просто захватить. Ему это удалось и совхоз двигался без приключений. Я быстро поправился и вскоре совершенно выздоровел. Мне было доверено гнать табун лошадей вместе с другими ребятами и взрослыми. Это наполняло меня гордостью, и было интересно. Места, проходимые нами, в предгорьях Кавказского хребта были красивы. Вдали просматривались снежные вершины главного горного хребта. Долины, вдоль которых мы двигались, представляли собой возделанные поля, виноградники и сады. Лесов было мало. Время шло к осени. Виноград и многие другие фрукты уже созрели. Всем этим изобилием мы могли наедаться вдосталь. Большие села, ведомые нашим руководителем, мы обходили стороной. Ценность для местного населения представлял скот и лошади. Нам всем, кто гнал скот и лошадей, строго было наказано, всегда находиться в пределах прямой видимости нескольких наших человек. При возникновении ситуации всегда могла подоспеть помощь. Со мной произошел такой случай. Я как-то оказался в стороне, и меня окружили несколько местных людей. Предлагали продать им лошадь и хорошую кожаную куртку на мне, оставшуюся от отца. Я и, по-видимому, лошадь моя почувствовали надвигающуюся беду и лошадь рванула резко вперед, встав на дыбы. Это меня выручило. Больше я далеко не удалялся. Ели мы два раза в день рано утром хлеб, сало, лук, чай или молоко от наших коров и вечером в большом котле варилась баранина с картошкой. Сытно и вкусно. Днем подножный виноградно-фруктовый десерт от встречающихся по пути садов и виноградников. Мы выходили из предгорья и все ближе приближались к старинному городу Махач-Кала на берегу Каспийского Моря. Около города простояли лагерем два дня. Люди запаслись в городе необходимыми покупками. В городском комитете партии мама нашла своего знакомого по совместной комсомольской работе в Ростове. Он снабдил нас дефицитными продуктами копченой колбасой, сыром, маслом и пожелал счастливого пути. Дальше наш путь пролегал вдоль морского побережья по направлению к городу Баку. На этом пути нам попадались остатки разбитой Советской армии плохо одетые солдаты и офицеры младшего звена. Попадались военные грузовики без резины на ободах колес. Вся эта масса военных людей двигалась неизвестно куда. Не забываю такую сцену. Маме было 36 лет и она была привлекательной женщиной одетой по-городскому. Офицер, увидев ее, сказал: Куда ты идешь женщина? Идти некуда. Армия разбита. Все кончено. Возвращайся домой. Нам уже потерявшими свой дом, слышать это было тяжело. Еще страшнее были картины беженцев, которые уже прошли огромное расстояние от Белоруссии, западной Украины и продолжали путь. Эти люди были измождены дальней дорогой и по пути теряли и хоронили своих близких. Не у всех из них были лошадь и телега. А если и была конная упряжка, то лошадь уже была так измождена дальней дорогой и неумелым уходом, что еле переставляла ноги. И у людей и лошадей силы были на исходе. Помню такую картину. В небольшую телегу впряжена лошадь кожа и кости. Верхом на лошади лицом к ее хвосту сидит молодая худющая женщина с палкой в руке и монотонно бьет лошадь по крупу. Лошадь стоит, понуро опустив голову. Мы ей посоветовали распрячь лошадь, дать ей травы, воды, отдых и через несколько дней она оправиться, если не умрет. Женщина словам не вняла. Что было дальше с ней неизвестно.

Далее путь походил вдоль берега моря. Прошли Дербент и достигли, наконец, города Баку. Дальше совхоз должен был продолжить путь в Грузию. Мы с мамой решили остаться в Баку и морем на пароходе добраться до Красноводска и оттуда в глубь страны в Сибирь. Совхозные попутчики звали нас с собой в Грузию, но мы выбрали другой путь и правильно сделали. Оказавшись в Грузии, мы стали бы, как эмигранты в стране с новой для нас культурой, традициями, языком. Тогда мы это не полностью понимали, но выбор сделали верный. Нам надо было попасть в порт где мы в скором времени и оказались. Место было жуткое. На довольно широком пологом берегу скопилось столько людей, что ноге ступить было негде, не наступив на человека. Сплошь группы семей старики, дети. Туалетов не было. Старые немощные люди оправлялись по надобности там же среди кучи людей. Более сильные искали укромное место и идти надо было для этого далеко. Тут же и умирали на солнцепеке, кругом мухи, вонь, запах разлагающегося тела, запах смерти. Ужас. Где и как хоронили умерших не представляю. Собралась огромная масса народа, и все хотели сесть на пароход в Красноводск. Как это будет происходить, трудно себе представить. Старики, дети, женщины. Причал только один. Значит в лучшем случае будет один пароход под посадку. Народу вокруг так много, что нужно несколько  пароходов. Билетов и каких либо других документов на очередность посадки у людей нет. Следовательно, когда подадут пароход тысячи людей кинуться к трапу. Будет свалка и хаос. Я изучил место посадки. Трап представлял собой площадку высотою над уровнем моря, примерно, метров 15. Непосредственно с этой площадки люди пассажиры будут проходить на пароход. Площадка была соединена с берегом довольно длинными сходнями, плавно снижающимися до уровня берега. Я предположил, что вход на сходни и его боковые стороны будут охраняться, а дальше к   площадке, где сходни уже будут на уровне более 10 метров, этот участок не будут охранять. Следовательно необходимо достать метров 25 прочной веревки. Когда начнется посадка с давкой и драками у входа на сходни, надо будет с веревками по столбам забраться на неохраняемую часть сходней, веревкой поднять  чемоданы и маму. Так все и произошло и мы легко, и быстро оказались на пароходе, пробыв на берегу всего несколько дней и попав на первый пароход. Он был и последний.  Около суток пароход пересекал море и мы оказались в городе Красноводске на противоположном берегу моря. В Красноводске мы пробыли несколько  недель, Здесь уже не было такого скопления людей. Была  глубокая осень, но дни стояли южные теплые. Жили мы на улице города. Кое-как, скорчившись, спали на прогретой солнцем земле. Воды своей в городе не было. Ее привозили либо из Баку пароходом или по железной дороге из Ашхабада. Поэтому в городе не было ни одного дерева, ни травинки. Продукты у нас заканчивались, денег не было кроме какой то мелочи. На базаре все было очень дорого. В магазине можно было купить только по продуктовым карточкам. Днем мама на долго уходила выяснять ситуацию. Однажды она вернулась радостная и сообщила, что завербовалась на строящийся завод в сибирском городе Сталинске (теперь Новокузнецк). Маме выдали продовольственные карточки и небольшую сумму денег как аванс. Нам осталось ждать формирования эшелона из товарных вагонов теплушек как, их называли. Теплушками в смысле этого слова они не были за отсутствия отопления. Ждать осталось недолго. Через несколько дней эшелон был сформирован и мы отправились в долгий путь продолжавшийся более 2-х месяцев через всю среднюю Азию в Сибирь. В средней Азии в это время была теплая поздняя осень. Поезд перемещался медленно. Мимо открытой двери теплушки проплывали картины необычных для нас пейзажей. Пустыни, пески, барханы. Несмотря на однообразие пустыни, взор трудно было оторвать от картин безбрежных песков с барханами. Редко можно было увидеть вдали верблюда и людей. Как островки открывались оазисы с яркой зеленью. пальмами, жилыми строениями, ослами, верблюдами. Если поезд останавливался, жители подносили арбузы, ароматные дыни и другую снедь. Безденежные пассажиры почти ничего не покупают и менять уже не на что. Народ в поезде из за продолжительного отсутствия возможности помыться и выстирать одежду обовшивел. На каждой остановке, а они были часты - путь одноколейный, отходишь в сторону снимаешь одежду и уничтожаешь ногтями вшей, которых появляется много. Так поступают многие. В каждой теплушке относительно ее дверей  справа и слева сделаны двух ярусные нары. Мы с мамой и мужчина лет 35-ти после ранения и лечения в госпитале был демобилизован, и теперь с женой и ребенком лет 6-ти были на нижних нарах. Верхние соседи нам досаждали. Вшей они брезгливо, взяв пальцами бросали вниз на нас. После того как их несколько раз попросили вшей вниз не бросать и они продолжали это делать, наш сосед пообещал выбросить их из вагона. Это их вразумило. Путь продолжался. Миновали Ташкент, Алма-Ату. Пейзаж сменился виднеющимися на горизонте горами хребта Алатау с окружающими степями. Население изменилось. Вместо узбеков и туркмен все чаще стали появляться киргизы, казахи. Наконец мы достигли Семипалатинска. Это уже был русский город с привычным русскоязычным населением. По мере удаления в северные области делалось холоднее. Дни поздней осени и особенно ночи стали иногда морозными. У нас в теплушке появилась железная печка с трубой в окно. На остановках можно было разжиться углем и дровами. Печка горела постоянно, и было тепло. Дверь теплушки приходилось закрывать. Мы уже почти два месяца в пути. Устали, обовшивели. Проехав город Новосибирск, вскоре прибыли в город назначения Сталинск. Всех приехавших разместили в больших специально выстроенных деревянных бараках с двух ярусными нарами и железными печами для отопления. Всю вшивую одежду у нас забрали для прожарки от вшей, а нас отравили в баню. Вернувшись из бани, мы оделись в чистую одежду. Это было блаженством. В столовой нас накормили обедом Вечером мы чистые и вымытые уснули на нарах. Сегодня, зная беду неустроенных масс людей в России, отмечаешь высокий уровень организации помощи людям, начиная от нашего отъезда в эшелоне из Красноводска и встречу нас в Сталинске. И это в военные годы! Мне уже было 14 лет. Я был рослым и сильным парнем. Через пол года начну работать наравне со взрослыми.

Достопримечательностью города Сталинск был  Кемеровский металлургический комбинат. Так же как и все крупные стройки СССР его строили заключенные и призванная молодежь комсомольского возраста. Говорят, что комбинат тоже построили на костях многих погибших подневольных людей. Построили комбинат и город на низком левом берегу реки Томь, образующим плоскую низменную широкую равнину длинной несколько десятков километров вдоль реки. Низменную равнину окружали возвышенные места с небольшими горами и холмами. Равнина представляла собой как бы большую яму котлован.  Вот в этом котловане и был построен комбинат с городом, примерно, на 200 тысяч человек. При производстве чугуна и стали, кокса для доменных печей выделяется большое количество газа с высоким процентом углекислоты. В результате над комбинатом и городом, расположенными в низменном месте, постоянно стоит смог в виде черной тучи. Даже в ветреную погоду город не быстро очищается от смога. Дышать отравленным воздухом опасно для здоровья. Специалисты понимали и настаивали, чтобы комбинат с городом строить на правом берегу реки на высоком плоскогорье. Идеальное место. Для этого необходимо было построить мост через реку. Стоимость строительства такого моста составляла небольшие доли процента от стоимости всего строительства. Однако, партийное начальство было озабочено только сроками, установленными высшим партийным руководством и настаивало на строительстве в котловане, яко бы сокращая этим сроки строительства. Ряд специалистов продолжали настаивать на строительстве вдоль правого берега. Такая позиция была опасной попасть в список врагов народа. Поэтому многие прогнулись перед высшим начальством и поддержали преступный план строительства. Обо всем этом я узнал значительно позже когда приехал в Сталинск работать после окончания института.

           Судьба к нам с мамой оставалась благосклонной. Были тяжелые моменты, но большую часть времени мы жили в окружении доброжелательных людей. Без проблем добрались до Баку, оказались в Красноводске и затем в Сталинске. Начинался новый период нашей жизни.

В скором времени нас начали расселять по семьям в дома местных жителей. Мы попали в дом сибиряков. В деревянной избе было, примерно, пять комнат. Мы с мамой поместились в небольшой комнате. Хозяева относились к нам холодно. Чувствовалась враждебность, недоброжелательность. Практически хозяева с нами не разговаривали, но не притесняли. Зимой в доме было тепло, топились печи. Мама быстро начала работать бухгалтером на комбинате, который строился. Я был не у дел. В школу идти не хотел. Я пропустил год. По сравнению с моими однокашниками, мальчишками смотрелся взрослым рослым, повидавшим многое. Рост у меня был в 14 лет под 160 см. Смешно бы я выглядел за партой с мальцами. Да и маминой зарплаты было недостаточно даже для бедной жизни. Устраиваться на строительные работы мне не хотелось. Вскоре закончилось строительство электростанции, и меня взяли учеником машиниста мощного мотор генератора. Я быстро освоил технику и стал работать машинистом. Через пол года меня перевели на должность старшего машиниста, отвечающего в смене за работу четырех агрегатов. Кроме меня в смене был еще такой же, как я мальчишка Игорь Корсунов. Он с мамой и сестрой приехал из Белоруссии. Отец работал сапожником в еврейском местечке, был мобилизован на фронт и семья получила похоронную о его гибели. Нам было уже почти по 15 лет и работать нам было интересно. Кроме нас в смене был еще инженер Дработенко и электрик. Станция поставляла постоянный электрический ток для электролизных печей, производящих жидкий алюминий.  Постоянный ток в цех электролиза алюминия поступал по медным шинам. Зрительно помню эти шины поперечного сечения 0коло 350x350 мм. собранные из полос. Не сложно расчитать ток, протекающий по этим шинам, исходя из нормы на миллиметр квадратный. Ток по шинам протекал около 180 тысяч ампер. Если проходил с металлическим предметом около шин, надо было держать его крепко, чтобы не вырвало электромагнитным притяжением к шинам.  Полученный алюминий из печей тут же разливали в формы. Отлитые болванки и отправляли на авиационные заводы для изготовления самолетов. Интересно и наглядно было изучать физику и химию в цехах.  Мне выдали рабочую карточку на килограмм хлеба. Из других продуктов получали только манную крупу и сахар. Зарабатываемых денег хватало прикупить на базаре немного картошки и топленого масла. Все было дорого. Я стал зарабатывать, примерно в 4 раза  больше зарплаты бухгалтера. Этого не хватало и всегда хотелось есть. Организация работ на комбинате была хорошая. Строили быстро. Скоро выстроили бараки для приехавших рабочих как мы и нам выделили комнату с печкой и подпольем для продуктов, в котором нам держать было нечего. Так мы с мамой зажили в своей комнате, работая на заводе. Работа у меня оказалась легкая и интересная. Надо было следить за тепловым режимом машины, работой насосов, качающих машинное масло для смазки подшипников, вентиляторов воздушного охлаждения машин, показаниями электрических приборов напряжений, токов, мощности. Машинное отделение с четырьмя машинами было расположено в двух этажах высокого зала. В верхнем этаже располагались четыре работающих машины На первом этаже были насосные станции, В боковом помещении были агрегаты подачи охлаждающего воздуха. Все агрегаты требовалось постоянно обходить. В отделении было тепло от работающих машин. Рабочий день был 8 часов. Кроме двух машинистов, старшего машиниста, начальника смены инженера и его помощника в смене больше людей не было. Думаю, что сегодня на таком обрудовании работает больше людей  и все они с высшим и средним образованием. При комбинате были столовые, но кормили очень плохо. Щи без мяса с капустой и редкими картошинками, на второе немного картошки или макарон с небольшим кусочком мяса или рыбы. Дома, как правило еды не было. Спасал 1 килограмм хлеба. С хлебом жить было можно. В это время почти не читал. Взять книги было негде. Библиотеки поблизости не было. На работе у меня появился товарищ Игорь Корсунов эвакуированный из Белоруссии с мамой и сестрой. Был он мой одногодок, но очень рослый не по годам с типичной еврейской внешностью. Был он красивым сильным парнем. Он был выше меня на пол головы, а у меня рост тогда был около 160 см. Мы работали вместе на электростанции и часто проводили время вдвоем. Его отец был сапожником, ушел на фронт еще в Белоруссии. Похоронную открытку  о его гибели семья получила в Сталинске. Игорь решил пойти в военкомат и уйти добровольцем на фронт. Ему было 15 лет. В военкомате он сказал, что ему 17 лет  метрик у него нет, потеряны во время эвакуации. Ему поверили и он был зачислен в ряды армии. Дружба наша продолжалась всего год. Через, примерно, год после его ухода семья получила похоронную открытку о его гибели. Чувствовал и свою вину в гибели Игоря.. Надо было его отговорить. Молодые, зеленые ребята гибли в первую очередь. Наверное, я его отговаривал не очень убедительно, а он был тверд. Я остался живым, а он погиб. Почему я не пошел с ним? Трудно сказать. Немцев и Гитлера я ненавидел. К системе устройства СССР относился подозрительно. К тому времени сознание отрицания Сталина как продолжателя дела Ленина у меня только зрело. А оценка Ленина как фигуры противоречивой с многим негативным еще не сформировалось. И теперь у меня нет возможности дать правильную характеристику этой противоречивой личности. Все вместе как-то уменьшало у меня огонь патриотизма, и на фронт я не рвался. Молодежь 27-го года рождения была призвана в армию в конце 1943, начале 1944 гг. Почти все они погибли. Я был 28-го года рождения и мой год был последним, не задействованным в военных действиях.

Информацию о событиях на фронте мы получали от окружающих людей в виде слухов или от тех, кто читал газеты и слушал радио. У нас не было ни радио, ни газет. Поэтому информация к нам приходила с опозданием без идеологической окраски. Иногда с Игорем мы ездили в кинотеатр. Он был единственным в городе, построенном около металлургического комбината на левом берегу реки. Алюминиевый комбинат и мы были на правом берегу. Регулярного автобусного сообщения не было. Наш правый берег был застроен деревенскими избами. Было несколько двухэтажных строений и все. Комбинат строил только бараки и заводоуправление. То есть самое необходимое для жизни завода и людей. Довольно скоро завод начал производить алюминий. Заработали электрические электролизные печи. Темпы строительства удивительны. Меньше чем за полтора года на голом месте был построен и пущен завод на базе оборудования, вывезенного из города Днепропетровска. Глядя теперь из далека сегодняшней жизни, нельзя не отметить высокой организованности работ на строительстве завода. Никто не остался без крыши и еды хотя и бедной, но от голода люди не гибли. Никто не был репрессирован за ошибки и плохую работу. По-видимому люди работали на износ и добросовестно. Я не запомнил фамилии руководителей стройки и завода. Помню только фамилию начальника всего комплекса работ - Бугримова и начальников  смен на электростанции инженеров Моргунова и Дработенко.

 

 

Зима заканчивалась, Приближалась весна и сибирское лето. Руководство завода организовало вспашку земли и выделение делянок желающим посадить картошку. Каждой семье выделили по 5 соток земли и необходимое количество семенного материала - картофельных глазков – шкурки после чистки картофеля в столовых. Землю выделили по  правому высокому берегу, примерно, в 15 км от реки. Место не было ровным плато, а представляло собой невысокие пологие довольно большие холмы, которые в северном направлении становились все больше и далее переходили уже в гористую местность. Там я никогда не был, но по карте представляю эти места с горой Белой высотой около 1.5 км. Весной нас привезли к уже вспаханным и разделенным на участки делянкам, и мы с мамой посадили картофель. Окружающие холмистые пространства были весной потрясающе красивы обилием ярких цветов. Такого обилия и красоты цвета и красок полевых цветов ранее в средней части России нигде не встречал и не видел потом во многих своих путешествиях  по Кавказу, в Крыму, в США, Швеции, на Дальнем Востоке. По-видимому увиденная красота есть особенность  в близи от Горного Алтая. Вся посаженная нами картошка прекрасно взошла сильными ростками с жирными листьями. Подошло время окучивать выросшие кусты. Дважды мы окучивали. Очень хотелось собрать хороший урожай. Надежды нас не обманули. С 5-ти соток мы собрали 130 больших ведер картошки. Была организована заводом ее доставка домой. Тут пригодился предусмотренный подпол погреб под нашей комнатой с люком в полу закрытым  досками пола. Вот так в тяжелые годы войны была организована забота о людях, работающих на заводе. С картошкой в подполе мы уже не голодали. Картофель использовался широко для приготовления различных блюд. Собранного урожая нам должно было хватить до урожая следующего  лета. Однако, судьба определила нам дорогу возвращения на Кавказ. Пока наша жизнь в Сталинске наладилась с работой и едой. Но Сибирь воспринималась нами как чужая страна. Вне коллектива эвакуированных людей из средней части России окружающее нас местное население было отчужденным к нам. Со временем отчужденность, возможно, исчезла бы. Но в тот момент дом наш мы ощущали в средней России.

 

 

 

Как только был освобожден Северный Кавказ с городом Ростовом на Дону мы стали готовиться к отъезду. Ростов был освобожден от немцев в феврале 1943 года. Мама получила для себя документы разрешение на возвращение, а я такого разрешения не получил как нужный для завода специалист. Смотри в приложении 1 копию заявления начальнику завода освободить меня от работы. Резолюция на заявлении Отказать – нужен заводу как специалист. Резолюция начальника строительства завода Бугримова на заявлении мамы 30 октяьря 1943 года. Как же 15-ти летний старший машинист на электростанции. Прямо как у Жуль Верна 15-ти летний капитан. Помню приехала к нам на электростанцию проверяющая комиссия. Человек около семи чиновников из Москвы. Увидели меня. В глазах вопрос. А он, что здесь делает такой юный?   Уж не знаю. Что комиссии было сказано.  Мне уже было около 15 лет и я еще был несовершеннолетним без паспорта, и мы решили уезжать без разрешения на мой отъезд, надеясь, что в дороге меня не будут искать. Мы уехали из города Сталинска, по-видимому ранней весной 1944 года. В городе Новосибирске у нас была остановка в течении нескольких дней. Нас приютили знакомые. Новосибирск оставил впечатление холодного неуютного города. Через много лет я бывал в нем в командировках или проездом и всегда в нем мне было не уютно. В Новосибирске у нас украли один из наших трех чемоданов. Так наше не богатое имущество уменьшилось на одну треть. На этот раз ехали мы пассажирскими поездами с многими пересадками. Наконец в окне вагона стали видны родные сердцу пейзажи средней части России с лесами, полями, перелесками, деревнями и городами.  За Москвой уже пошли места недавних боев. Проходили мимо нас картины опаленной войной земли с разрушенными деревнями, городами. Особенно сильно был разрушен город Белгород. Железнодорожная станция была полностью уничтожена. Из окружающих станцию домов было больше развалин. Проезжая по землям средней части России меня не покидало чувство, что я дома. Лица людей на станциях казались родными. Потом через десятки лет, много путешествуя по России, меня никогда не покидало чувство, что это мой дом. В Ростове мы остановились у тети Олюши с дядей Сережей. Нашли их и бабушку здоровыми, уставшими от жизненных проблем. Тетя Олюша работала медицинской сестрой, дядя Сережа бухгалтером. Зарабатываемых денег не хватало на необходимое. Все очень дорого и только с базара. Магазины пустые. Остаться в Ростове и сделать жизнь наших дорогих родственников еще тяжелее мы не могли. Мама узнала, что Борис Фателевич, ушедший добровольцем на фронт погиб. Квартира, в которой мама  жила с Сергеем Жирновым оказалось для нас потерянной. Ростов выглядел холодным и голодным неуютным городом. Вероятно, если бы мы приехали ближе к началу лета, то впечатление было бы светлее. Тетя Олюша  с дядей Сережей еще двух едоков не потянули бы. Мы решили ехать дальше в знакомый город Пятигорск. Там были дальние родственники и известнык Магалифы. Мы тепло распрощались с тетей Олюшей, дядей Сережей и бабушкой и скоро были в Пятигорскею. Была позняя осень 1943 года. Казалось только вчера закончилась Сталинградское сражение и разгром немцев под Курском. Мама вскоре устроилась работать бухгалтером на мотороремонтном заводе. Приютила нас дальняя родственница.  Около месяца я  не работал,  искал себе занятие.  Наша хозяйка дальняя родственница лет тридцати была веселой жизнерадостной и доброй женщиной. Прожили мы у нее месяца два с постоянным ощущением голода. Зарабатываемых мамой денег не хватало. У хозяйки в прихожей стояла большая бочка с засоленными помидорами. Обнаружив ее, в сильные приступы голода, я отваживался достать из бочки помидор и съесть. Конечно, я не становился сытым и доставал еще. В течении 2-х месяцев я заметно опустошил значительную часть бочки и хозяйка обнаружила потраву. Она не ругала меня, но было неприятно и ей и мне. В скором времени с помощью нашей хозяйки неподалеку от нее нам дали небольшую комнату с маленьким окошком в одноэтажном доме с еще тремя соседями. Дом находился  рядом со станцией электрички «Беговая» рядом с ипподромом. Скоро я устроился работать учеником токаря к мастеру по фамилии Бобылев на мотороремонтный завод. В учениках я оставался не долго. Уже через два месяца работал самостоятельно. Работа мне нравилась и она у меня хорошо получалась. Я чувствовал металл, станок и умел заточить резец с нужными углами резания, поставить оптимальные скорости резания и подачи резца. Поэтому работу я выполнял значительно быстрее других. Работали мы по 12 часов через 12 часов с одним выходным днем. В скором времени я легко делал 200% нормы за 5-6 часов. Помогал другим ребятам правильно заточить и поставить резец подачу резца и скорость резания. В цехе работали мальчишки и девчонки моего возраста. В помощи особенно нуждались девчонки. Мастер смены пожилой мужчина не успевал к каждому вовремя подоспеть. У меня оставалось свободное время и я мастерил что либо для себя. Появились у меня два товарища Юра Краснов и Володя по фамилии Усанов. Юра был местным жителем моим одногодком и уже работал по высшему 6-тому разряду. Был он на прекрасном счету и мог выполнить любую работу. Токарный станок у него был лучший в цехе английской фирмы “Монарх”, полученный из Англии по военной помощи. Станок этот немного похож на отечественный ДИП-200, но намного совершеннее его. По прошествии многих лет я не встречал таких совершенных станков на отечественных предприятиях. Юра был мастером от Бога. Он все умел и много мастерил для себя в свободное на работе время. Это нас сблизило. Я у него учился мастерству. Юра задумал сделать бензиновый поршневой двигатель для велосипеда. В двигателе покупной была только свеча. Юра отлил картер, поршни. Мы изготовили поршневые кольца, карбюратор. Отливки обработали и, наконец, собрали двигатель, который удалось запустить. На велосипед мы его так и не поставили. Процесс изготовления нас интересовал больше. Появились другие интересные занятия. Пятигорск город небольшой и весть об умельцах механиках распространилась быстро. У населения после отступления немцев застряли во дворах трофейные мотоциклы. К нам стали обращаться с просьбами запустить, оживить тот или иной мотоцикл. Мы брались за работу, и получалось. Нам захотелось достать мощный с коляской немецкий мотоцикл. В одном дворе высмотрели подходящую машину и разработали план его приватизации. Мы договорились с заводским шофером грузовика и подъехали к дому. Ворота были закрыты. Мы перелезли через забор и направились к мотоциклу. На шум вышла женщина и спросила нас что мы делаем. Мы соврали ей, что по решению городских властей реквизируем трофейные мотоциклы и вот хотим эту машину забрать. Она нам сказала, что сейчас разбудит мужа и спросит его. Мы догадались поинтересоваться кто ее муж. Оказалось, что он начальник пятигорской милиции. Для нас это было достаточным. Мы попросили его не беспокоить, мол заедем позже, и поспешно уехали.

Наступало великолепное  лето 1944 года  в предгорьях Кавказа. Во дворе у нашего дома оказался клочок земли. На нем мы посадили овощи. Завод выделил нам около 5-ти соток вспаханной земли за городом и мы посадили там кукурузу. Прошедшая зима была голодной. Я получал по своей рабочей карточке 800 гр. хлеба из кукурузной муки с небольшой добавкой пшеничной, а мама 400 гр. Хлеб был не сытный. На базаре продукты были дорогими и зарабатываемых денег хватало на самую малость. В магазине по карточкам продуктов не было. Наступающее лето, обилие солнца и окружающая красота сглаживали скудность нашего быта. Пятигорск расположен в удивительно красивом месте у подножия горы Машук высотой ~800 метров. Слева от Машука двуглавая гора Бештау высотой около 1300 метров. Вдали просматриваются горы Главного Кавказского хребта с вершиной Эльбрус высотой около 5642 метра. В окрестностях дивный воздух, много цветов.

Значительно позже я полюбил Лермонтова. Привожу его восторженное описание Пятигорска. “Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города, на самом высоком месте, у подошвы Машука: во время грозы облака будут спускаться до моей кровли. Нынче в пять часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполнилась запахом цветов, растущих в скромном палисаднике. Ветки цветущих черешен смотрят мне в окна, и ветер иногда усыпает мой письменный стол их белыми лепестками. Вид с трех сторон у меня чудесный. На запад пятиглавый Бештау синеет, как “последняя туча рассеянной бури”; на север поднимается Машук, как мохнатая персидская шапка, и закрывает всю эту часть небосклона; на восток смотреть веселее: внизу передо мною пестрет чистенький, новенький городок, шумят целебные ключи, шумит разноязычная толпа, - а там дальше амфитеатром громоздятся горы все синее и туманнее, а на краю горизонта тянется серебряная цепь снеговых вершин, начинаясь Казбеком, и оканчиваясь двуглавым Эльбрусом... Весело жить в такой земле! Какое-то отрадное чувство разлито во всех моих жилах. Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка; солнце ярко, небо синё - чего бы, кажется, больше? зачем тут страсти, желания, сожаления?”...  И еще Лермонтов. “Синие горы Кавказа приветствую вас! Вы взлелеяли детство мое; вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня одевали, вы к небу меня приучали, и я с той поры все мечтаю об вас да о небе. Престолы природы, с которых как дым улетают громовые тучи, кто раз лишь на ваших вершинах творцу помолился, тот жизнь презирает, хотя в то мгновенье гордился он ею”...... Слова Лермонтова близки и созвучны мне. Лермонтов за короткую жизнь, прерванную инспирацией сил тьмы, прервавшей выполнение им светлой миссии его на земле. Уже сделанного им достаточно, чтобы чтить его величайшим поэтом России. Можно только догадываться какие вершины его творчества стали бы нашим достоянием.

Соскднюю чечню выселили целиком. Окружающие меня люди об этом не говорили. Наверное боялись.  Думать и вспоминать Кавказ сегодня невозможно, не думая о чеченском народе. Каким он был, и что с ним сделала мясорубка сталинского деспотизма и продолжающаяся трагедия этого народа в наши дни с преступной и лживой политикой Москвы и ее ставленника тирана Кадырова. Если бы современные властители России задумались о том, что сказал Лев Толстой о чеченцах в своём произведении “Хаджи Мурат”, сравнивая их с непобедимой дикой травой “репейником”.  Впечатления офицера царской армии:

 “Я набрал большой букет разных цветов и шел домой, когда заметил в канаве чудный малиновый, в полном цвету, репей того сорта, который у нас называется “татарином” и который старательно окашивают, а когда он нечаянно скошен, выкидывают из сена покосники, чтобы не колоть на него рук. Мне вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в канаву и, согнав впившегося в середину цветка и сладко и вяло заснувшего там мохнатого шмеля, принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: мало того, что стебель кололся со всех сторон, даже через платок, которым я завернул руку,- он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я, наконец, оторвал цветок, стебель уже был весь в лохмотьях, да и цветок не казался уж так свеж и красив. Кроме того, по своей грубости и аляповатости он не подходил к нежным цветам букета. Я пожалел, что погубил цветок, который был хорош в своем месте, и бросил его. “Какая, однако, энергия и сила жизни,- подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок, он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь.

Дорога к дому шла паровым, только что вспаханным черноземным полем. Я шел наизволок по пыльной черноземной дороге. Вспаханное поле было помещичье, очень большое, так что с обеих сторон дороги и вперед в гору ничего не было видно, кроме черного, ровно взборожденного, еще не скороженного пара. Пахота была хорошая, и нигде по полю не виднелось ни одного растения, ни одной травки,- все было черно. “Экое разрушительное, жестокое существо человек, сколько уничтожил разнообразных живых существ, растений для поддержания своей жизни”,- думал я, невольно отыскивая чего-нибудь живого среди этого черного мертвого поля. Впереди меня, вправо от дороги, виднелся какой-то кустик. Когда я подошел ближе, я узнал в кустике такого же “татарина”, которого цветок я напрасно сорвал и бросил.

Куст “татарина” состоял из трех отростков. Один был оторван, и, как отрубленная рука, торчал остаток ветки. На других двух было на каждом по цветку. Цветки эти были когда-то красные, теперь же были черные. Один стебель был сломан, и половина его, с грязным цветком на конце, висела книзу; другой, хотя и вымазанный черноземной грязью, все еще торчал кверху. Видно было, что весь кустик был переехан колесом и уже после поднялся и потому стоял боком, но все-таки стоял. Точно вырвали у него кусок тела, вывернули внутренности, оторвали руку, выкололи глаз. Но он все стоит и не сдается человеку, уничтожившего всех его братий кругом его.

“Экая энергия! - подумал я. - Все победил человек, миллионы трав уничтожил, а этот все не сдается”

И мне вспомнилась одна давнишняя кавказская история, часть которой я видел, часть слышал от очевидцев, а часть вообразил себе.

Далее идет повествование о Хаджи Мурате. Приведенный выше текст о кусте “татарина” образная характеристика Хаджи Мурата и чеченских людей. Чеченцев всю нацию поголовно выселили в течении двух суток. Погрузили в товарные вагоны и вывезли в степи Казахстана, высадив в голой степи. Известен инцидент при выселении народа сожжения нескольких сот женщин, стариков, детей, запертых в деревянном сарае и подожженном со всех сторон. Погибли все. Пытавшиеся вырваться из огня были расстреляны. Наверняка были и другие не менее жестокие преступления. 

Примерно, в конце 60-х годов, выживших чеченцев вернули на их родные земли. Среди многих из них пепел безвинно погибших их родных и близких стучал в их сердцах. Возможно, еще в Казахстане формировались разбойные группы чеченцев, мстивших, прежде всего, русским за зло, нанесенное народу. Последующие события в Чечне, неумная, недальновидная, преступная политика России, направляемая криминальными структурами привела к дальнейшему ожесточению народа с началом бессмысленной непрекращающейся войны федеральных войск с народом привела и приводит к ожесточению чеченцев, а также растлевает, деморализует российскую армию, пораженную коррупцией, воровством, действующую жестоко, попирая моральные нормы. Трагедия полковника Буданова и чеченской семьи, дочь которой была им изнасилована и убита. Ему нет оправдания в том, что  он находился на грани нервного срыва. Удивителен рост населения Чечни по итогам последней переписи. Остается непонятным почему федеральная армия численностью многих тысяч солдат с элитными подразделениями спецназа в течении годов не может настигнуть главарей чеченских группировок в составе не более сотни человек. Наоборот, они постоянно расширяют сферу своих действий вплоть до Москвы. Президентом страны выбран Кадыров, - фигура не ясная с сомнительным прошлым. Пока не понятно чьи интересы он будет проводить в жизнь. Ясно одно, что народ победить невозможно. Тем более народ чеченский. Он только будет закаляться как репей “татарин”. К каким печальным последствиям это приведет в будущем трудно сказать. Конечно, можно было действовать иначе, прежде всего, покаявшись за причиненное зло не только чеченцам, но и другим народам, выселенных с обжитых  ими территорий.

Возвращаюсь к Пятигорску. Кроме мотороремонтного завода в городе другой промышленности не было. В городе много санаториев и домов отдыха. Город утопает в зелени и цветах. По  городу снуют небольшие похожие на игрушечные трамваи. Улицы асфальтированы или покрыты булыжником. Дома в центре города преимущественно 2-х - 3-х этажные с хорошей разнообразной архитектурой. Город чистый уютный. Все вместе создает радостное впечатление от всего окружающего. Через много лет в 70-е годы я несколько раз проезжал через Пятигорск, возвращаясь в Москву с гор. Город изменился и потерял свою привлекательность. Появились стандартные жилые массивы однообразные и серые. Город утратил свою привлекательную необычность южной жемчужины.

Жизнь наша в Пятигорске продолжалась. Наступило лето 1944 года с обилием света с обилием яблок, слив, груш в окружающих домах и в садах за городом. Это  притупляло постоянный голод. С мальчишками моего возраста мы добывали, воруя с проезжающих ночью по дороге грузовиков продукты. В кустах у грунтовой дороги с небольшими выбоинами,  по которым машины замедляли ход, мы выскакивали из кустов догоняли машину и если в кузове были продукты выбрасывали их на землю и подбирали потом добытое. Это был разбой, но мы были молоды, азартны и хотели есть. На заводе были ребята занимающиеся настоящим грабежом квартир и воровством. Меня несколько раз приглашали на дело. Я всегда твердо отказывался.

Дружба моя с Володей Усановым была интересной. Он был старше меня лет на 7 и успел закончить десятилетку. От армии у него было освобождение. Он был довольно начитан, и с ним было интересно поговорить. Общались мы часто.

В Пятигорске мы дождались дня победы с окончанием войны. Как сейчас помню митинг на заводском дворе. Радостные, счастливые люди и мы с ними.

Летом 1955 года из Моздока к нам приехал брат младший мой Володя. Ему уже было 7 лет. Я чувствовал, что мама и я старший брат для него очень много значим и он хотел остаться с нами и не возвращаться в Моздок. Ему было интересно со мной. Я строил ему летающие модели самолетов, змеи. Модель самолета произвела на него сильное впечатление. Потом в Моздоке Володя строил большие модели самолетов с двигателями внутреннего сгорания. Ему удалось осуществить свою мечту и получить образование в Московском Авиационном институте и потом добиться успехов на работе в Москве. Я напишу далее о его печальной судьбе и поломанной карьере. Мама не захотела оставить Володю с нами в Пятигорске из-за неустроенности ее жизни. Ей было 40 лет. Не было постоянного жилья, семьи кроме меня Она нравилась мужчинам. Я не знаю были ли у нее планы на будущее и какие. Мы не знали, что стало с отцом. Жив ли он. Официальный ответ 10 лет без права переписки не изменился.

В 1955 году мы уже жили в заводском особняке в двух  комнатах вполне приличных. Приближалась осень 1945 года. Началась жизнь после войны. Меня стали одолевать мысли о необходимости получить среднее образование и поступить учиться в институт. Образование у меня было 4 класса.. Через 2 года меня призовут в армию, если не поступлю в институт. Из армии вернусь взрослым парнем, и с учебой будет сложно. Следовательно, мне необходимо пройти программу 5-ти классов за 2 года, сдать экзамены на аттестат зрелости и поступить в институт. Ни чего себе задача! Но вот была у меня уверенность в силах справиться. В то время после войны люди старались помогать друг другу.  Знакомая учительница подруга Володи Усанова принесла мне справки об окончании 8-ми  и 9-ти классов средней школы и я предварительно списавшись с тетей Олюшей к ней в Ростов на Дону осуществлять свой замысел. Маме я сказал, что еду в Ростов учиться. Решил поступить на 1-й курс техникума железнодорожного транспорта. Протекцию мне устроила очень хорошая женщина тетя Шура Косыгина знакомая тети Оли и мамы, работающая в техникуме библиотекарем. Со справкой об окончании 8-ми классов меня приняли без экзаменов.  я получал небольшую стипендию. Тетя Олюша выручала. Жили тетя Оля, дядя Сережа и бабушка трудно. Все вместе, как-то сводили концы с концами.  Бабушке уже было 93 года. Она довольно бодро передвигалась с палочкой, пряла шерстяные нитки на старой прялке и вязала варежки и носки для всех нас. Тетя Олюша всегда была для меня как мать, и в их доме мне было хорошо. Тетя Олюша работала медицинской сестрой на 1.5 ставках. В свободное от работы время ездила в город Азов, покупала на берегу рыбу, привозила ее в Ростов на базар, продавала и на вырученные деньги покупала хлеб. Иногда я ездил с тетей Олей в Азов и помогал нести корзинки с рыбой. В доме я всегда мыл пол и никогда не позволял это делать тете Оли. Я делал в доме любую тяжелую работу побелку стен, ремонт электропроводки, крыши и так далее. Дядя Сережа по вечерам подрабатывал, переплетая книги. Человек он был тихий, доброжелательный, не активный. Головой всему в доме была тетя Олюша. Она была доброты необыкновенной. Безвозмездно лечила всех соседей, ставила им банки при простуде. Оказывала первую помощь при заболеваниях. Бабушка отличалась способностями заговаривать, как тогда говорили, зубную боль, боли в спине и ногах, останавливать кровотечения. Одно ее присутствие рядом действовало исцеляюще. Атмосфера в нашей комнате была радостной. Тетя Олюша и бабушка любили и умели хорошо пошутить, и я старался от них не отставать. Какое большое счастье было жить в такой благодатной среде, я понял только в зрелом возрасте, а тогда не понимал и воспринимал как должное, обычное. Достаточно сказать, что в доме не бывало ссор, ругани, бранных слов. Бабушка излучала покой и доброжелательство.

Итак, я с образование в 4  класса начал учиться в техникуме. Наш техникум в Ростове считался одним из лучших по железнодорожной специальности не только в Ростове, но и в стране. Он был укомплектован прекрасными преподавателями по математике, физике и специальным техническим предметам. Русскому языку, литературе и истории уделялось мало внимания. Они были как бы не обязательными. У меня, по-видимому, оказались хорошие способности к точным наукам. Я, как бы, знал ранее и без напряжения схватывал все даваемое на занятиях. Помню, как а течении  нескольких вечеров одолел геометрию и стереометрию с доказательством теорем и решением задач. Задачи решал все довольно быстро. Времени свободного было много, и я  читал. Вместе со мною учился Марк Шишлин единственный сын у его мамы, работавшей врачом на скорой помощи. Она прошла всю войну в действующей армии, была награждена орденами, в том числе, орденом Ленина. В те времена такая награда считалась высокой и ею награждались люди, действительно проявившие необыкновенный подвиг. Её сын Марк был с нею. Полк, в котором служила его мама, Марка как бы усыновил и был он сыном полка. Участвовал в боевых действиях и был награжден многими медалями как участник войны. Вот такой парень учился с нами необстрелянными мальчишками. Впоследствии Марк стал моим другом на долгие годы.  В годы учебы в техникуме у меня проявилась интересная способность. Я мог быстро, не задумываясь рифмовать, фразы в стихотворной форме и строить из них предложения,  выстраиваемые в осмысленный рассказ. Я развлекал этим своих товарищей, и им это нравилось. Это способность прошла и пока ко мне полностью не вернулась.

Заканчивался 1956 год учебы в техникуме. По математике, физике, химии у меня были пятерки заслуженные. На экзамене по геометрии я привел нестандартное доказательство теоремы. Преподаватель удвился и спросил где я взял доказательство теоремы. Я ответил, что сделал его сейчас сам. Преподаватель побеседовал со мной и сказал, что мне нужно учиться на физико-математическом факультете университета. Помню, что учитель был очень интересным человеком. Потом я узнал, что он защитил докторскую диссертацию по математике и работал в ростовском университете. По русскому языку, литературе и немецкому языку у меня были тройки. Думаю, что больше двойки по этим предметам мои знания не стоили.

Мне было уже 16 лет.  Время шло и я  решил поступить в 10-тый класс вечерней школы рабочей молодежи на основании липовой справки об окончании  9-ти классов. С техникумом было завершено. Я не столько получил, сколько восстановил, хранимые знания моей сущности от прошлых жизней, по математике, геометрии, стереометрии, химии, физике. С русским языком, литературой, иностранным языком оставались проблемы. На приемных экзаменах в ВУЗ надо было написать сочинение по литературе. Следовательно, за оставшийся год нужно было научиться  писать сочинения. С иностранным языком мне было понятно, что с моими способностями к языкам, одолеть иностранный язык за один год для меня невозможно. Что делать не знал. Была уверенность в том, что если буду хорошо подготовлен по точным наукам, литературе и получу отличные оценки, то с языком, как ни будь уладится. На этом успокоился и принялся за дело.

Меня зачислили в 10-й класс средней школы рабочей молодежи, расположенной неподалеку от дома тети Оли на улице им. Карла Маркса.  Впереди было лето. Мой сокурсник по техникуму Николай Прохачев предложил поехать с ним к его родителям в станицу Белореченскую, расположенную, примерно, в 200 км. от города Сочи по железной дороге в местах терского казачества. В тот  период моей жизни и до окончания института денег на поездку поездом мне не требовалось. Я ездил бесплатно без билета. На еду много денег не требовалось. Кусок хлеба и воды было достаточно. На этот раз было лето, и мы ехали на крыше  вагона пассажирского поезда. На крыше мы были не одиноки. На каждой крыше вагонов расположились безбилетники мужчины и женщины с мешками – люди промышляющие куплей в одном месте и продажей с выгодой в другом месте товаров, продуктов. Так народ зарабатывал на хлеб насущный  разницой цен. Такая возможность была. Избыток чего-то покупался в одном месте и сбывался в другом, где был спрос. По пути наблюдали сцены грабежа пассажиров с мешками на крышах. Группа поездных бандитов перемещалась по крышам от вагона к вагону, обыскивала мешочников и изымала деньги и все ценное. Дошла очередь и до нас. Мощное сложение Николая, рост под 190, широкие плечи и мускулистые его руки, и я тоже не был мелким, произвели впечатление. Мы были невозмутимы и нас обошли. На этот раз обошлось без сбрасывания людей с крыши. По рассказам такие случаи бывали со строптивыми мешочниками.

Белореченская станица как тогда называли казачьи поселения, теперь стала городом. Станица произвела отрадное впечатление. Она была расположена в предгорьях Кавказа.  на берегу горной бурной речки, впадающей в реку Кубань.  С одной стороны видны горы, а по другую сторону простираются плодородные  степи в пойме реки Кубань. Станица утопала в зелени садов, вдоль улиц росли стройные кипарисы. Погода была теплая, еще не жаркая. Родители Николая встретили нас радушно.  Впервые мне открылась красота терских казачек  казаков. Младшая сестра Николая была красавицей. Поживи там подольше, можно было бы влюбиться. Нам нужно было возвращаться в Ростов. Николаю учиться в техникуме, Мне устраиваться на работу и учиться в школе..

В это время мама вынуждена была уехать из Пятигорска. На заводе она работала заведующей столовой. Как я видел работала честно и добросовестно. Мама никогда не приносила домой каких либо продуктовы из столовой, хотя еды дома было не достаточно. В столовой в тарелке с супом была обнаружена мертвая мышь. Скандал с мышью достиг ставропольского областного комитета партии. Секретарем обкома тогда был Суслов. Эта зловещая фигура впоследствии выдвинулась на роль главного идеолога страны, названного серым кардиналом. Маме друзья подсказали, что ей лучше потихоньку скрыться из Пятигорска пока инцидент с мышью  не раскрутили до громкого политического дела. Всплыло бы, что ее муж враг народа. В то время свободные не зарегистрированные браки были частым явлением, Мама носила свою девичью фамилию Панкратова. Возможно, это обстоятельство ограждало ее от преследования властями. Мышь могли подбросить мамины  недоброжелатели. Последствия для мамы могли быть печальными вплоть до ареста и тюрьмы. Создать такое дело в то время было обычной практикой власть предержащих. Мама благополучно  уволилась и уехала в неизвестном направлении, то есть в Ростов на Дону в спасительный дом тети Олюши  Я устроился на работу по новой для меня специальности радиомонтером, обслуживая сеть ретрансляции городского радиовещания поселка при заводе сельскохозяйственного машиностроения Сельмаш. Технически работа для меня не была трудной. Она заключалась в устранении неисправностей ретрансляционной радио сети  заводского поселка.  Я ежедневно бывал во многих домах. Было интересно знакомиться с жизнью массы населения большого города. В своей массе парод был бедным. Люди жили на зарплату от получки до получки, которой явно не хватало.  Было интересным встречаться с разными людьми, говорить с ними и  узнавать их мысли горести и радости. Люди жили сегодняшним днем скудно и бедно.  В целом народ был доброжелательным, открытым, веселым. Легко шутил и откликался на шутку. Иногда пытались сунуть деньги за ремонт. Не было случая, чтобы  я взял деньги. Нехорошо было бы обирать не богатых людей. Не заводил я интимных отношений с девушками. Возможности были. Встречались довольно красивые и яркие девушки. Помню трех сестер, - одна лучше другой. Но меня всегда останавливал внутренний голос. Отношения оставались дружескими. Такое отношение к женщинам на работе сохранилось у меня на всю жизнь.

Лето прошло и начались занятия в школе рабочей молодежи. В 10-тый класс школы было зачислено около 20-ти учеников. Среди них оказался мой знакомый по техникуму Марк Шишлин. Наша дружба продолжалась. Сближало нас общее стремление к знаниям и одинаковое понимание происходящего в стране. В то время мы одинаково крайне отрицательно относились к Сталину и тоталитарному режиму построенному в государстве, положительно воспринимали марксистско ленинскую идеологию и Ленина не критикуя их. Марк марксизм ленинизм воспринимал абсолютно. У меня уже тогда были плохо осознанные сомнения в правильности линии действий Ленина. Я уже начал задумываться о Истоке происхождения Мира и пытался понять как можно объяснить, что Моисей, Будда, Конфуций, Иисус Христос говорили одинаково о необходимых нравственных и этических принципах поведения человека, но разными словами. Говорили Они так, как если бы получили образование в одном учебном заведении. Для меня это было загадкой так, как жили они в разные эпохи и не имели между собой контактов. Я смог раскрыть для себя эту загадку только в зрелом возрасте. Вот все эти вопросы мы с Марком с жаром обсуждали в нашем отрочестве. Привлекала нас романтика будущей нашей жизни, новые горизонты, области созидательной работы и, конечно, свершения. Я больше стремился к естественным и техническим наукам, а Марк к философии. Так за разговорами мы проводили время. Других интересов, таких как девушки, танцы у нас не было. С учебой в 10-м классе у меня возникли проблемы с литературой, русским, немецким языками. Первое сочинение по литературе, написанное мною на 3-х страницах было все в пометках красными чернилами. Ошибок в сочинении было более 50-ти. Заключение учительницы было кратким. С моими знаниями по литературе и языку мне надо учиться, начиная с седьмого класса. По математике, физике, химии, геометрии у меня были пятерки. Это мне помогло убедить учительницу литературы дать мне возможное время подтянуться по литературе и языку. Весь учебный год я в основном упорно учился грамотно писать сочинения. В доме тёти Олюши жила преподавательница литературы с фамилией Ольга Николаевна Магина и она согласилась мне помогать. До учебы в 10-м классе я, не зная грамматических правил, много читая, писал без грубых ошибок. Однако,  когда я выучил правила грамматики у меня в голове все перепуталось и ошибок стал делат больше. Требовалось время, чтобы овладеть грамматикой. Времени был год. К счастью на другие предметы времени тратить не приходилось. Точные предметы я схватывал моментально,  как бы мне все это было давно известно. Практически занимался только русским языком и сочинениями. К окончанию года начал писать сочинения на твердые тройки, а на выпускных экзаменах получил первую четверку за сочинение. По немецкому языку учительница ко мне хорошо относилась и готова была поставить любую оценку. Немецкого языка я не знал и попросил поставить тройку.

Настало время сделать выбор института и специальности. Привлекали меня специальности врача хирурга, конструктора летательных аппаратов и физика. Выбрал я техническую специальность и решил поступать в московский авиационный институт по специальности двигатели. Меня манили горизонты большого города Москвы, который помнил и любил по своему детству. Оценивая сегодня правильность своего выбора с позиции приобретенных мною знаний о себе и мире, могу с уверенностью сказать, что выбор можно было и надо было сделать другим. Теперь я знаю, что выбор в подобной ситуации следует делать, исходя из главного. Главным является тот устремленный путь, к которому человека влечет зов его сущности. Есть два пути инволюционный и эволюционный. Инволюционный от общего к частному, и эволюционный от частного к общему. В своих крайностях первый в ад зла, а второй прямо к Богу и с массой промежуточных направлений. Путь надо выбирать, оценивая достоинство своего состояния данного момента, то есть, имея знание о достижениях своей сущности за прошлые воплощения, зная, что достоинство в состоянии, но и состояние в достоинстве. Конечно, невежественному молодому человеку, каким я был, отрицающему божественный мир, находящемуся под давлением догм грубой материалистической идеологии, а для развития других взглядов почерпнуть необходимые знания было неоткуда. Как же сделать правильный выбор? Не было у меня альтернативных взглядов и точек зрения. Была романтика свершений в области создания новых нужных людям механических устройств и самым привлекательным казалась авиация. Не знал я тогда, что достоинство можно оценить беспристрастно анализируя свое состояние, вернее разные состояния периодов, циклов данной своей жизни. Теперь я знаю, что выбери я профессию физика или хирурга, наверное, тогда я быстрее пришел бы к тому неизбежному, к которому лучше прийти раньше, чем позже - прямому пути к общему, т.е. к Богу. Мне оставалось полагаться только на зов своей сущности. Выбор технической профессии не остался без следа в моем развитии. Я научился мыслить интуитивно, что отразилось в моих технических решениях по созданию новых технологий и машин. Развил способности интуитивно находить правильные технические решения даже в тех областях, в которых не специализировался.

И так решение было принято. Я сел на поезд в Москву на этот раз с билетом. Мама и тётя Олюша снарядили меня в дорогу, как только могли. Мое снаряжение состояло из лыжного костюма на все случаи жизни, пары трусов,  двух рубашек и нескольких носков. Из верхней одежды у меня было демисезонное пальто без подкладки, которое купил, продав велосипед, сохранившийся от моего детства в Москве. Была на мне одета чудесная отцовская кожаная зеленая куртка, привезенная отцом из США. Не так уж плохо по тем временам. На время экзаменов я остановился у тёти Раи сестры мамы. Она, ее дети Сергей мой ровесник и дочь Наташа жили в их старой квартире в доме на улице Горького напротив главного телеграфа. Кормилицей в семье была тётя Рая, зарабатывавшая  деньги тяжелым трудом, расписывая по трафарету ткани. Жили очень бедно и питались скудно. Тут еще я свалился и умудрился потерять свои хлебные карточки и заболеть гриппом с высокой температурой. Я остаюсь благодарным тете Раи, Сергею и Наташе за то, что они приютили меня и делили со мной очень скудный свой достаток. Сергею за многие часы, проведенные с ним за разговорами и шахматами. К стыду моему я позволил обидеться на мелкие уколы тети Раи и Наташи в мой адрес, забывая то ценное, что они дали мне в тяжелое время для всех. На конец я перестал с ними общаться. Я позволил себе осудить их за принятую ими позицию в отношении Ивана Макарьева отца детей и мужа тети Раи. Я был не прав. Нельзя осуждать никогда и никого. Критиковать доброжелательно, да. Осуждать нет. Любой сторонний наблюдатель не может знать всех сложных граней и переплетений внешних кармических воздействий и внутренних интимных взаимодействий, индивидуальных обстоятельств жизни.

Семья тети Раи была смертельно ранена арестом Отца и мужа Ивана Макарьева. Он выжил, но 18 лет был в  Норильске заключенным потом там на поселении вольнонаемным без права выезда. Иван Макарьев муж маминой сестры тети Раи был  из крестьянской семьи. Отличался врожденными способностями, сильной памятью и острым умом с литературными наклонностями.   Он был очень острым на язык. Образовал он себя знаниями своеобразно, прочитав от корки до корки большую русскую энциклопедию и основные произведения русской и иностранной классики. Запомнил и преломил в своем сознании. Такого “Энциклопедического” и книжного образования ему хватило для успешной работы литературным критиком и редактором центральной газеты, кажется, в Сталинградской области. Как критик он был известен в литературных кругах Москвы. Иван Макарьев был арестован на 3 месяца раньше моего отца. Он сумел сохраниться, отсиживая срок в Норильске 18 лет и, работая на строительстве никелевого комбината.

       Комбинат и город были построены на костях заключенных на грунтах с вечной мерзлотой. Сооружение комбината с плавильными печами, тепловыми электростанциями, железными дорогами и домами города на вечной мерзлоте было уникальным. В мире подобных сооружений ранее не было. Защита горячих печей, тепловых электростанций, железных дорог от проваливания в грунт в результате  излучаемого сооружениями тепла требовала найти и в короткие сроки технологии защиты сооружений от тепла и осуществить строительство комбината и города. Но, прежде всего, заключенные должны были построить для себя бараки и дома для охранников, обнеся бараки колючей проволокой. Но и бежать заключенному за полярным кругом было некуда. Никелевая руда добывалась поблизости от Норильска. Месторождения руды были очень богатыми. Для добычи руды были построены шахты со всем вспомогательным оборудованием. За время чуть больше года комбинат начал выпускать никель, необходимый для выплавки высоколегированных сталей предназначенных  оборонной промышленности. Сегодня комбинат является крупнейшим в мире производителем никеля и в городе Норильске проживает около 450 тыс. человек. Должно помнить, комбинат построен на костях сотен тысяч заключенных. Ивану Макарьеву повезло уцелеть, повидимому, благодаря грамотности и прирожденной смекалки. Последние годы на поселении без права выезда до реабилитации он работал главным диспетчером комбината и помогал семье в Москве продуктами и вещами. Вернувшись в Москву после реабилитации в 1955 году он работал секретарем партийной организации Союза Советских писателей в течении нескольких лет. Покончил с жизнью Иван Макарьев, перерезав вены на руках. Нелегко было умному человеку видеть происходящее в стране. Его дочь Наталья Панкратова в течении 30 лет была женой композитора Никиты Богословского автора многих замечательных песен. Дом, в котором жила семья тети Раи был  напротив главного  телеграфа через улицу Горького. Это был один из первых кооперативных домов в Москве построенный для писателей. Из писателей помню Асеева и Олешина. Они снабжали меня хорошими книгами для чтения. На уютной кушетки тети Раи я перечитал тогда Джека Лондона запоем от корки до корки. Помню запах типографской краски, простую дешевую бумагу и мелкий шрифт дешевого издания тех лет. Перечитал всего Киплинга, Виктора Гюго.

Возвращаюсь к делам поступления в институт. Вначале я отправился в приемную комиссию авиационного института. В приемной анкете я написал, что мой отец был арестован и осужден по 58 статье на 10 лет. Статья эта значила, что отец враг народа. В связи с этим мне отказали в приеме. После этого я направился в приемную комиссию МВТУ им. Баумана старейший и престижный институт по машиностроению, в котором были факультеты ракетных двигателей, оборонного машиностроения, автоматики. Ни на один из этих факультетов меня сына врага народа не могли принять. Могу твердо сказать, что я ни разу в жизни не жалел, что при получении паспорта без колебаний взял фамилию отца. Я хорошо понимал, что, взяв фамилию матери Панкратова, избавился  бы от многих проблем в жизни. Взяв фамилию Панкратов, считал бы себя предателем отца, которому верил и не допускал мысли о его предательстве. Единственный факультет куда меня могли принять в МВТУ оказался сварочное производство. Выбора не было, и я сдал документы в приемную комиссию. Все приемные экзамены я сдал хорошо четверку за сочинение и пятерки по остальным. Оставался один экзамен по немецкому языку, который я совершенно не знал. Принимающая у меня экзамен преподавательница быстро убедилась, что немецкого языка я не знаю и сказала мне, что ставит мне двойку, советуя мне прийти позже и сдать повторно. Для меня было понятно, что двойка это крест на моей попытке поступить в институт. С моими способностями к языкам подготовиться к экзамену было невозможно и за год. Ясно понимая ситуацию, как сейчас, помню, я плотно утвердился на стуле и начал наводить порядок на столе преподавателя,  поправил ее книги, бумаги, чернильницу на столе собрался с мыслями и заявил, что двойку мне ставить нельзя. На вопросительный взгляд продолжил и рассказал, как всю войну работал на заводах, перечислил свои специальности, отметил, что программу с 5-го по 10-тый класс осилил за два года и по всем предметам кроме немецкого прекрасно сдал экзамены и, что на первом курсе института начну с ноля изучать английский язык и не будет беды,  если  буду учиться без знаний немецкого языка. Рассказывал я все это спокойно, уверенный в успехе и не ошибся. Мне была поставлена оценка 3 и я полный благодарности вышел из комнаты. Победа. Счастью моему не было предела. Груз не легкого труда в продолжении 2-х лет спал с плеч и Удача, Удача и Удача!!! Да, Да, Да!!! Впереди забрезжил Свет будущего.  Прекрасный ВУЗ. Интересные преподаватели. Ожидание работы. И ведь сложилось потом все как надо у меня на работе в ЦНИИТМАШе. Правда, в последние 18 лет своей жизни я понял, что ранее занимался в ней не тем, чем надо было бы. Да, и вряд ли я мог изменить жизнь кардинально тогда. Конечно,  если бы я поступил на физмат университета,  то все бы пошло по-другому. Все хорошо в свое урочное время. Оно же пришло ко мне 18 лет назад. Благодарен судьбе за этот подарок. Могу твердо сказать, что вся моя жизнь была бесценным подарком. Об этом стараюсь рассказать в этих текстах.        

Помню ясно первое впечатление от МВТУ при посещении приемной комиссии. Впечатление было сильным от могучего трехэтажного здания со стенами в полтора метров толщиной, просторными коридорами, обширными аудиториями, помещениями для лекционных и лабораторных занятий. Ощущение было такое, что мощь здания старого МВТУ хранит в себе и мощь прошедших времен. Действительно из стен Училища вышла плеяда замечательных конструкторов, изобретателей, ученых:

Алексей Александрович Солонович (1887-1937) – выходец из дворянской семьи (сын артиллерийского офицера), доцент МВТУ, математик и философ, человек энциклопедической образованности и фантастической работоспособности. Машинописные философские работы Солоновича – "Христос и христианство", "Мистический анархизм" и "Михаил Бакунин и 2000-летний культ Йалдабаота" (его главный труд более 1200 страниц в переплетённых томах тиражом 6 экземпляров) – остались в ныне закрытых архивах КГБ-ФСБ.

Жуковский, Николай Егорович — выдающийся русский учёный, создатель аэродинамики как науки.

Чаплыгин, Сергей Алексеевич — русский физик, один из основоположников гидро- и аэродинамики, академик АН СССР.

Грабин, Василий Гаврилович — выдающийся советский конструктор артиллерийского вооружения Великой Отечественной войны.

Вавилов, Сергей Иванович — советский физик, академик, основатель научной школы физической оптики в СССР, президент Академии наук СССР.

Челомей, Владимир Николаевич — профессор, советский учёный.

Скляров, Дмитрий Витальевич — российский программист, хакер и криптограф, продемонстрировал практически полную незащищенность формата PDF компании Adobe.

Демидович, Борис Павлович — советский математик, ученый в области теории обыкновенных дифференциальных уравнений, теории функций, математической физики.

Лазарев, Пётр Петрович — физик, биофизик и геофизик, один из основоположников современной биофизики, исследователь Курской магнитной аномалии.

Малаховский, Бронислав Сигизмундович — русский инженер, создатель паровоза серии С, одного из лучших отечественных курьерских локомотивов, преодолевшего скоростной рубеж

Александр Александрович Архангельский — советский авиаконструктор, доктор технических наук (1940), заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1947), Герой Социалистического Труда (1947).

Владимир Павлович Бармин — советский учёный, конструктор реактивных пусковых установок, ракетно-космических и боевых стартовых комплексов, академик АН СССР (с 1966 года, с 1991 года — академик РАН), Герой Социалистического Труда (1956).

Исаак Семёнович Брук — советский учёный в области электротехники и вычислительной техники, член-корреспондент АН СССР.

Борис Львович Ванников — советский государственный деятель.

Владимир Петрович Ветчинкин — советский учёный в области аэродинамики и самолётостроения, доктор технических наук, профессор (1927), заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1946).

Николай Антонович Доллежаль (1923) — конструктор реактора первой в мире атомной электростанции.

Виктор Филиппович Журавлёв — крупный российский учёный-механик, академик РАН

Павел Павлович Исаков (1941) — советский конструктор танков и тракторов, доктор технических наук

Владимир Яковлевич Климов — советский учёный в области авиационного моторостроения, конструктор авиационных двигателей, генерал-майор инженерно-технической службы (1944), академик АН СССР (1953), дважды Герой Социалистического Труда (1940 и 1957).

Сергей Павлович Королёв (1929) — конструктор и организатор производства российской ракетно-космической техники и ракетного оружия; создал ракету-носитель «Р-7»; 4 октября 1957 года осуществил запуск на околоземную орбиту первого в мире искусственного спутника Земли и первого в мире космонавта (12 апреля 1961); организовал производство космической техники в СССР и создал российский комплекс обеспечения запуска и управления космических аппаратов.

Карл Адольфович Круг — советский электротехник, член-корреспондент АН СССР.

Семён Алексеевич Лавочкин — советский авиационный конструктор, член-корреспондент Академии наук СССР, генерал-майор инженерно-авиационной службы, четырежды лауреат Сталинской премии, дважды Герой Социалистического Труда.

Андрей Николаевич Ларионов — советский учёный в области электротехники, член-корреспондент АН СССР.

Сергей Алексеевич Лебедев (1928) — основоположник вычислительной техники в СССР

 

 

 

      Александр Александрович Микулин — академик, советский конструктор авиационных двигателей и ведущий конструктор ОКБ Микулина.

Эдуард Викентьевич Мысловский — заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР по альпинизму, участник первой советской экспедиции, поднявшейся на Эверест весной 1982 года. Эдуард Мысловский вместе с Владимиром Балыбердиным первыми из советских альпинистов поднялись на Эверест. К. т. н., профессор.

Владимир Михайлович Мясищев — советский авиаконструктор, глава ОКБ-23, руководитель ЦАГИ в 1960—1967 гг.

Иосиф Фомич Незваль — советский авиаконструктор. Главный конструктор ОКБ А. Н. Туполева. Руководил разработкой ТБ-7 и Ту-128. Осуществлял общее руководство разработкой конструкции Ту-160.

Сергей Павлович Непобедимый — советский конструктор ракетного вооружения, д. т. н., профессор, член-корреспондент РАН, академик РАРАН и РАК, депутат съездов КПСС и профсоюзов.

Владимир Михайлович Петляков — советский авиаконструктор.

Николай Алексеевич Пилюгин (1935) — советский инженер-конструктор в области систем автономного управления ракетными и ракетно-космическими комплексами, академик АН СССР, член Совета главных конструкторов ракетной и ракетно-космической техники.

 Дмитрий Николаевич Решетов (1930) — выдающийся ученый в области прочности, долговечности и надежности машин. Доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники РСФСР.

Анатолий Иванович Савин — академик, обладатель Сталинской премии на 4 курсе.

Юрий Семёнович Соломонов — директор и генеральный конструктор Федерального государственного унитарного предприятия «Московский институт теплотехники», академик по Отделению энергетики, машиностроения, механики и процессов управления (машиностроение) с 25 мая 2006 г., доктор технических наук, профессор, лауреат Государственной премии СССР, конструктор ракет «Тополь-М», «Булава-М».

Павел Осипович Сухой (1925) — авиаконструктор.

Вадим Александрович Трапезников — русский ученый в области электромашиностроения, автоматики, процессов управления и экономики научно-технического прогресса, автор ряда мировых открытий в этих областях.

Андрей Николаевич Туполев (1918) — авиаконструктор.

Всеволод Иванович Феодосьев — Специалист в области механики деформируемого твердого тела, нелинейных задач тонкостенных конструкций. Основатель научной школы «Механика конструкций летательных аппаратов». Д.т. н., профессор. Член Корреспондент АН СССРпо Отделению механики и процессов управления (механика) с 15.03.1979 г. — российский ученый, академик АНСССР, один из основоположников автомобилестроения.

Владимир Григорьевич Шухов (окончил в 1876) — инженер-конструктор, автор проектов первых российских нефтепроводов, разработал теоретические и практические основы проектирования, строительства и эксплуатации магистральных трубопроводов, изобретатель первой в мире промышленной установки крекинга нефти, первых в мире стальных гиперболоидных и сетчатых оболочек.

Борис Николаевич Юрьев — выдающийся ученый-авиатор, действительный член Академии наук СССР, генерал-лейтенант инженерно-технической службы. Изобретатель автомата перекоса (1911), устройства, сделавшего возможным постройку вертолётов с характеристиками устойчивости и управляемости, приемлемыми для безопасного пилотирования рядовыми лётчиками.

Вот такие именитые творцы широкого диапазона творчества воспитались в стенах МВТУ Когда я первый раз оказался МВТУ, я еще не был знаком с его славной историей в лицах его выпускников. Тогда у меня по спине бегали мурашки. Интуитивно я чувствовал значительность многих людей, учившихся в его стенах. Отдаю им должное, приводя  список фамилий  выше. Список конечно не полный. По разным причинам в него не включены многие другие замечательные инженеры, исследователи, ученые, перед которыми я тоже склоняю голову в знак признания их труда.   

      Внешняя солидная форма МВТУ впоследствии была подкреплена моим фундаментальным обучением по всем техническим предметам. Пройдя эту школу, я легко и успешно использовал полученные знания в своих работах, выполняя прочностные, тепловые, усталостные расчеты конструкций, конструировал, строил разнообразные технологические и специальные машины, Многие из них работают в мире. Всегда был благодарен преподавателям МВТУ за классное обучение.

      Надо было преодолеть еще одно препятствие. Мне не хватило одного очка, чтобы получить право на получение студенческого общежития. Тогда я пошел в институтский комитет комсомола за помощью, в комсомол я вступил на заводе, и рассказал в комитете свою рабочую биографию и учебу. Это произвело впечатление. Комитет за меня ходатайствовал, и я был принят с местом в студенческом общежитии. В общежитии меня поселили вместе с ребятами из моей группы в институте Женей Скворцовым, Тарасом Ревенко, Генадием Назаровым и Лёшей Сарапуловым. Наиболее интересным оказался Женя живой, энергичный с фантазией и хороший шахматист. Своеобразным оказался Леша Сарапулов. Был он из далекого города Комсомольска на Амуре. Отец его был лесником и жил в тайге с женой. На  сотни километров вокруг избушки лесника населенных пунктов не было. Жила семья охотой, рыбой и ягодами из леса натуральным образом жизни в глухой тайге. Потряс нас Леша повествованием, как он в семь своих детских лет, принимал роды у своей мамы. Он все сделал как надо по ее указаниям, перевязал пуповину, обмыл ребенка и получился Лешин младший брат. В городском интернате Леша хорошо учился и получил отличный диплом за 7-мь классов. Тяга к учебе была и Леша мечтал об учебе в техникуме. Отец был против. Дома нужен был помощник. Леша ушел из дома в Комсомольск на Амуре и с отличным дипломом без вступительного экзамена был принят в техникум, который закончил тоже отлично.  Он, как успешный ученик, был направлен по разнарядке в МВТУ, с правом быть принятым без экзаменов. Кроме стипендии 280 руб. других денег у Леши не было, и каждый вечер он стал приносить дорогие технические книги. Мы заинтересовались, откуда книги. Леша без смущения сказал, что берет их в книжном киоске при институте. Объяснили ему, что это воровство, продавец в киоске за каждую книгу должен будет отчитаться и с маленькой зарплатой продавца ему будет трудно покрывать такой немалый расход. Убедили Лешу отнести обратно все взятые книги. На этом инцидент был исчерпан. Книги Леша вернул в киоск.

Учиться мне было легко. Очень быстро понял, что на все лекции ходить не обязательно. Ходил слушать только интересные лекции по математике, физике, химии и специальным предметам. В институте сохранились несколько профессоров еще дореволюционной школы. Все они были широко эрудированны и лекции читали увлекательно с охватом смежных дисциплин. Таких ярких преподавателей было немного. Неинтересные лекции я не посещал, предпочитая находиться в общежитии и читать книги из богатой библиотеки института  из разных областей техники и художественную литературу. Естественно для меня возникли трудности с английским языком. Я оказался самым отстающим. Произошел анекдотичный случай. Надо было готовить перевод английского текста и сдавать преподавателю подготовленный материал перевода с английского на русский.  Как это было принято у студентов, я купил в киоске два дешевых небольших журнала один с английским текстом, а другой с русским такого же содержания.. Прочитал и запомнил русский текст, пошел сдавать, начав читать английский текст. Преподаватель удивилась обнаружив, что я читаю французский текст и попросила меня сдать еще раз с английским текстом. Этот анекдот долго помнили в институте. Учительница английского языка относилась ко мне хорошо, понимая мою полную неспособность к языкам, и в конце семестра благосклонно выводила мне тройку. Вероятно, история сдачи мною вступительного экзамена по немецкому языку была известна преподавателю английской группы, в которой я безуспешно осваивал английский язык. Спасала меня отличная успеваемость по остальным предметам кроме политических, которые я не воспринимал и внутренне протестовал против любых «измов» и их изучения. По эти предметам у меня были неизменно тройки. Помню, изучали мы книгу Ленина “Материализм и эмпириокритицизм”. Я вынужден был ее хоть частично прочитать. В книге постоянно упоминалась фамилия большевика Богданова, которого Ленин обличал в неверных трактовках учения Маркса. Обличения казались мне надуманными и мне было непонятно, почему Ленин потратил столько времени и сил, чтобы написать эту объемистую книгу. В то время я был плохо образован, чтобы глубоко и критически воспринимать прочитанное из области марксистской идеологии. Потом из разных источников я узнал, что Богданов врач по специальности был широко эрудированным философом, пользовался большим авторитетом и влиянием в большевистских кругах и представлял для Ленина серьезную опасность, как претендент на главенствующую роль в партии. Допустить этого Ленин не мог и чтобы уничтожить Богданова как политическую фигуру, раскритиковал его в книге “Материализм и эмпириокритицизм”. После этой книги я окончательно утратил интерес к марксистско-ленинской литературе. Все же заставил себя от корки до корки прочитать “Капитал” Маркса. Скорее интуитивным чувством, чем умом, воспринял этот труд как мало научный и убедительный, в особенности в части обоснования деления общества на классы. Позже я прочитал книгу Герберта Уэллса “Россия во мгле”, в которой его оценка книги “Капитал” мало отличалась от моего интуитивного восприятия. После такого опыта я уже никогда не обращался к литературе, отражающей идеологию партии. У меня крепло чувство, что с идеологией и происходящим в стране не ладно. Все больше узнавал о негативных деяниях Ленина. Не только к Сталину, но и к Ленину, отношение становилось  отрицательным. Мы студенты знали, что высказывать открыто свои мысли опасно. Поэтому, по политическим  вопросам между собой высказывались, сдержано, боясь подвести товарища или себя за неосторожное высказывание. Однако, мы чувствовали, что каждый из нашего коллектива, объединенного совместной жизнью в комнате общежития, негативен в оценке сформировавшейся структуры власти  и вместе с этим избегали разговоров на политические темы. Никто из нашего коллектива не принимал участия, в какой либо общественной работе. Мы просто учились, катались на коньках, играли в волейбол, ходили в спортклуб, играли в шахматы. Все были способными хорошо учиться без напряжения. Самыми плохо обеспеченными материально были Леша и я. Мама и тётя Олюша присылали мне ежемесячно 100 рублей, стипендия, кажется 250 или 280 р. Со второго, третьего курса я стал регулярно подрабатывать в лаборатории нашего факультета у доцента доброй памяти Сергей Тихоновича Назарова специалиста по контролю качества металлов и сварных швов разными способами. Сергей Тихонович всегда  помогал студентам. Я выполнял для него всякие несложные поделки и задания и получал за эту работу 300 рублей в месяц. Кроме этого к концу второго курса  я получил повышенную персональную стипендию в размере 500 рублей за работу, которую выполнил по линии студенческого научно технического общества. В месяц у меня получалось до 1000 руб. На эти деньги уже можно было купить одежду и лучше питаться, покупать книги. Сегодня у меня на книжной полке стоит собрание сочинений Льва Толстого, купленное в студенческие годы.

На летние каникулы я приезжал домой в Ростов на Дону. Первое время мама зарабатывала деньги, раскрашивая ткани по трафарету.  Ткани мама продавала на базаре. Потом мама устроилась на работу в художественную мастерскую и рисовала маслом портреты вождей. Первый год на летних каникулах в Ростове я устроился работать токарем на мотороремонтный завод, на котором произошла встреча моя с рабочими, которые в 1916 – 1919 годах  работали с отцом в одной бригаде слесарей завода «Аксай». Их рассказ об отце я привел выше. Как я понимаю сейчас, с этими людьми надо было встретиться не раз и посидеть с ними за столом с неспешной беседой. Тогда бы я смог узнать больше и даже прочувствовать, рассказываемое мне. Так же произошло при встрече с Лебедевым в Москве. Что-то меня останавливало идти на откровенный разговор. То ли стеснение, то ли отсутствие полного доверия. Трудно определить.

Еще одни каникулы в следующем году я был в Ростове все лето и на целый день уходил в парк им. Горького играть в шахматы в шахматном клубе. После такой тренировки стал играть в силу первого разряда. В остальные годы  летних месяцев два года была практика на заводах, один год экскурсия на заводы в Харьков и Мариуполь. Так что в Ростове бывал в эти годы короткими наездами. Ростов на Дону все более уходил в прошлое. Начинало проглядывать будущее в связи с приближающимся окончанием института и грядущей работой. Как сложится у меня жизнь после окончания института, не задумывался. Знал, что все будет решено на распределительной комиссии института, которая направляла молодых специалистов по заявкам министерств на подведомственные им заводы и организации. Поскольку на решение комиссии влиять я не мог и был свободен, то готов был попасть в любую точку необъятной страны. Был уверен, что любая техническая задача будет мне по силам. В этом, как показала моя работа на заводах и в ЦНИИТМАШе, я не ошибся.

За оставшееся время до окончания института в моей жизни произошли события, связанные с девушками, которые мне нравились – Галя Патрикеева и Ирина Балакирева. Связать свою жизнь с Галей мне не было предопределено судьбой, а с Ириной поженились и провели с ней счастливые годы первых четырех лет совместной жизни. Объединил нас в первые годы обоюдный романтизм и смелый взгляд в хорошее будущее. В завершающие годы моей жизни романтизм стал конкретно содержательным и выразился глубокой верой в Мировой Разум Космоса, планово ведущего человечество и проявленные формы в Космосе в Беспредельный процесс  совершенствования.  Процесс охватывающий и множество обитаемых планет Космоса. Руководят этими космическими процессами планетные, звездные, галактические Иерархии Сил Света. Единый Их Центр координирует работу во всем Космосе. Выполняют эту работу Владыки в Иерархиях, организованные по принципу кооперативной Общины содружества всех Иерархий Космоса. Целесообразность содружества всех Иерархий Космоса с плановой кооперацией  оказалась возможной в результате мгновенной передачи Мысли – Информации во всем пространстве Космоса. Такое мировоззрение формировалось у меня во всей жизни и ускорилось с 1995 года. Процесс формирования продолжается и я не вижу ему конца. Обо всем это я напишу во второй части биографии.

Возвращаюсь в общежитие и МВТУ. Какое счастье. Два года назад в Пятигорске на заводе с образованием в 4 класса впереди маячила постылая армия. От одной мысли об этом у меня начиналась зубная боль.  Кто бы мог подумать, что я через два с небольшим года буду студентом МВТУ? Да никто.

Комната наша в общежитии оказалась небольшой в 5-ти этажном доме первых построек 30-тых годов в классическом стиле строителей «новаторов» архитектуры «кубизм» или какой то другой «изм». Унылый дом коммуна. Вытянутый куб без архитектуры с плоской крышей, на которой неплохо было погреться на весеннем солнце. Одинаковые этажи со сквозными длинными коридорами вдоль всей длины вытянутого куба. С права и слева по коридору одинаковые комнаты кубической чуть вытянутой формы. В стене каждой из комнат напротив двери в коридор окно во всю длину стены. Это хорошо, много света. Под окном оребренная труба – батарея вдоль всей стены. Оригинальные окна. Три остекленных рамы с двойными стеклами. Рамы можно было передвигать по направляющим. Одна по одной по  направляющей, две другие по другой параллельной колее.  Таким образом, передвигая рамы, можно было открыть окно в любой трети оконного проема. Нормально и удобно. Немного дуло зимой из щелей в плохих уплотнениях. На левой стене был один стенной шкаф со створками дверей, Вдоль длинных стен помещались две кровати с промежутком между спинками для маленькой  тумбочки. Еще две тумбочки располагались у кроватей под окнами. Одна пятая тумбочка стояла у двери. Проход между кроватями составлял, примерно, полторы ширины кровати и между ними  был деревянный простой стол с четырьмя ножками. Была одна табуретка для почетного гостя. Одна лампочка висела по середине потолка. На стенке около двери висел репродуктор общественной радио трансляции. Нас было пятеро. Место для пятой кровати можно было устроить, закрепив кровать над одной из других кроватей. Получались двойные нары или как мы называли троллейбус. Площадь такой комнаты составляет 13 м?. На одного человека 2.6 мІ. Норма площади в зарубежных тюрьмах была больше. Теперь о местах общего пользования. В концах коридоров располагались по две совмещенных комнаты. В одной из них находился туалет без кабинок с тремя отверстиями. В другой комнате имелись три умывальника и три кабинки с душем. С другой стороны коридора напротив такие же комнаты для женщин. Общая кухня с четырьмя газовыми плитами располагалась сразу после смежных комнат с туалетами и умывальникками. В другом конце коридора было устроено так же. Комната, в которой нас поселили оказалась напротив кухни. Нормально. Так мы прожили 6 лет учебы. Полный курс института. Это был наш дом где мы радовались жизнью, вмещали впечатления, думали, мечтали, выполняли всякие учебные задания, курсовые работы и много чего другого, готовились к занятиям, дружили, любили. Ссор и конфликтов практически не было.

Моя койка была слева у окна, Женя Скворцов – Женька или для краткости Скворец был напротив тоже у окна. Тарас Ревенко был на нижней кровати нар, Гена Назаров на верхней. кровати Лени Сарапулова – Лехи  кровать стояла слева у двери. Кличка у меня была Серый иногда Серега.  Так меня звали и в техникуме в Ростове на Дону. Как давно это было – 3 года! Тарас остался Тарасом, Гена Геннадием или Геной. Почти москвичом был только Гена. Родители его жили в подмосковном промышленном городе  Электросталь. На нашей кафедре сварки работал доцентом Сергей Тихонович Назаров. Гена был его племянником. Женя и Тарас были с Украины. Какое то время были на оккупированной территории. О Леше с Дальнего Востока уже рассказал его удивительную историю. Все мы кроме Леши сформировались пораженными в какой-то степени в правах, кто живя на оккупированной территории как женя и Тарас или сын врага народа как я. Леша был чист. Гена по-видимому тоже.  В независимости от частных обстоятельств советское общество формировалось в атмосфере лжи, насилия, предательства. Все это пропитывало общество как зараза, как яд и породило у людей недоверие к мало знакомым людям. Такими мы между собой и проявлялись и такими оставались кроме Леши, жившего в  таежной дали от советской цивилизации. Мы в нашем малом коллективе быстро разобрались в общих чертах, что все мы друг другу не враги, но и не друзья. Уже воспитанная у всех предупредительная повышенная осторожность в общениях с другими, исключало доверительные откровенные контакты между нами. Контакты у меня ограничивались игрой в шахматы с Женей Скворцовым. С другими и между всеми сожителями контакты ограничивались совместной учебой и жизнью под одной крышей. Особой дружбы и привязанности в нашей малой группе не возникло. Все были очень разные. Газет никто из нас не читал. Последние известия слушали при исключительных событиях. Общественной работой в комсомоле или профсоюзе никто из нас не занимался. Все это мы дружно молча игнорировали, но не обсуждали. Все эти вопросы стали для нас как бы тихим табу. Из учебной нашей группы кроме нас в общежитии в Лефортово жили Эдик Макаров и Виталий Заболотский. Он был самым способным и успешным студентом. Обладая прекрасной памятью, сходу понимал новые учебные материалы. Все экзамены он сдавал легко на пятерки.  Он был в группе единственным студентом со  сталинской стипендией 1000 рублей в месяц вместо обычной.  Из  группы помню Маю Новик единственную девушку в нашем коллективе. Сейчас мы с ней живем в одном государстве Израиль. Кто бы из нас мог подумать о таком нашем будущем? Да жизнь моя была полна  удивительных сюрпризов. Из других ребят помню Ефима Ермонка, Виктора Фельдмана, Володю Райхмана, Олега Маслюкова, Аркадия, Виктора Черных, Стукалина. Он в группе был единственным общественником комсоргом нашей группы. Фамилия что ли обязывала его. С Мишей Эстриным я дружил  все студенческие годы и потом регулярно писал ему письма в США и получал от него до безвременного ухода его из жизни в результате тяжелой болезни. Еще в группе было около 10 человек фамилии их из памяти выветрились.  Большинство состава группы были ребята, отчасти пораженные в правах: евреи с пятым пунктом; ребята, оказавшимися во время войны на оккупированных территориях; дети репрессированных родителей как я. С такими биографиями нас принимали ограниченно в институты и на работу. Хотя я не поступил на желаемый факультет работа моя оказалась интересной перспективной и многогранной Группа наша на сварочном факультете  была дружной. Возможно, нас сплачивала общая беда поражения в правах. Эту тему мы между собой тоже никогда не обсуждали.  Все было ясно без лишних слов, которые могли быть восприняты как провокационные или быть такими. Провокаторы в нашей группе появлялись, приходя извне.  Однажды это был парень, потом девушка. Откуда они и почему они вдруг оказались в нашей группе они объясняли. Это было похоже на плохо склеенную ими и их наставниками легенду. Мы им сразу не поверили и поняли откуда они и зачем. Оказавшись среди нас, они поднимали и привлекали того или другого для обсуждения провокационных вопросов. Некоторые из нас, как Мая Новик, не понимая, горячо и искренне реагировали до тех пор, пока мы не объяснили ей с кем она имеет дело. Мы же иногда просто подсмеивались над провокаторами, пока их не убирали из нашей среды, по-видимому, из-за неэффективности работы провокаторов в нашем коллективе.

Возвращаюсь к нашей жизни в институте. Быт у нас был простой. Помню как я штопал свои носки. Леша Сарапулов поступал иначе. Покупал дешевые женские чулки. Одевал на ноги, заворачивая валиком верхнюю часть. Когда нижняя часть приходила в негодность, он ее отрезал и выбрасывал, используя чистую часть из валика, подворачивая ее, как новый носок. Просто и удобно. Мне больше нравилось штопать. Питались мы предельно просто. Утром и вечером хлеб со сладким чаем. Не всегда с заваркой. Регулярно покупали микояновские пельмени (Именем Микояна, кажется, называлась фабрика, в которой делали эти вкусные пельмени.). Пачки хватало на день. Горячую воду не выливали. С хлебом она заменяла суп. Иногда обедали в студенческой столовой, Однако, пельмени были сытнее. В общем, не болели, но заниматься боксом силенок не хватало. При институте был прекрасный спорт клуб. Очень хотелось заниматься альпинизмом. Это было не возможным из-за отсутствия минимальных денег. Когда они появились, с третьего курса, пропал интерес к альпинизму. Зимой были коньки на стадионе Энергия рядом с общежитием и наверное бесплатно. Не помню билетов. Купил себе «норвеги» беговые и крутил на них кругами по льду беговой дорожки с залитым льдом футбольным полем, Здорово было гонять.  Быстрее всех хотелось мчаться.  Часто удавалось. Джиг. Джиг. Джиг. Рука влево вперед, Правая вправо  вперед. На повороте: Левая рука за спину. Правая выбрасывается вперед. Коньки Джиг. Джиг. Джиг. Здорово. Час, другой на морозце погоняешь. И станешь снова молодым и сильным.  Весной брал в спорт клубе велосипед бесплатно на прокат и ездил по шоссе энтузиастов до лосиноостровского парка в Измайлово уже за городом. Маршрут не очень интересный, Машины, выхлопные газы. Пока до парка доберешься наглотаешься окиси  СО  вдосталь. Было неприятно. Вернул велосипед. Помню сцену у дороги перед Москвой. Цыганский табор на лужайке среди деревьев мелких просыпался рано утром. Было интересно посмотреть. На солнце из шатров были выставлены белые подушки и простынки, одеяла с белыми пододеяльниками. Все постельное белье чистое и приглядное. Появились дети табунками, женщины в красивых одеяньях. Зажгли огонь костра, наверно, чтобы завтрак приготовить. Дети мною заинтересовались. Стали приближаться. Я, чтобы не смущать народ помчался дальше. Не плохо быт свой устроили свободные цыгане на природе.

Наш же быт тоже был прост и не прихотлив. Организмы наши без достатка витаминов наверно пострадали. Внешне это проявилось в том, что зубы крошились. Отсутствие нормального лечения зубов им  жить не помогало. Почти половины  коренных зубов лишился  я тогда. И не тужил. А сейчас подавно. Жую теми, что остались.

Короче говоря, быт не огорчал нас. Радостно и легко мы жили. Проблем с учебой не было. Без особого труда учеба нам давалась. Интересно было на лекциях по математике, физике. Совершенно новый предмет был  «Начертательная геометрия», дающий правила изображения проекций на плоскости бумаги. Зав кафедрой проф. Арустамов огромного размера тела с гремящим голосом в страхе держал всю молодую студенческую поросль. Мы же не боялись. Нравился нам он. Предмет его мы уважали. И все экзамены сдавали отлично. Учились мы прилично. Из математики помню признаки Коши, в которых бесконечно мелкие частицы скрывались в сбегающемся ряде цифр. Где они? Не видно! Бесконечность малого прекрасна, а большого лучше в будущие дали зовущее, не известные еще. И далее все больше функции, Функционалы и тут же дифференциалы в премудрости своей зовущих нас все больше углубляться. Но углубился лишь один из нас Миша Эстрин. Самый неуклюжий, по внешним признакам, но оказался самым умным. Он первым доктором  наук стал среди нас, показав, что это просто. Все наши годы обученья, математике в любви к ней признавался и вышел в доктора, решив задачу не простую, которую никто не мог осилить до него. Мы с ним дружили, особенно в   студенческие годы.  Облик он имел довольно странный для студента вуза лучшего в стране. Был рыжий конопатый и лохматый. Большого роста, немного толстоват.  Слегка сутуловат. Всегда на пиджаке его одной двух пуговиц не хватало. И часто из ноздри сопля зеленая глядела одиноко. Но мы его любили  Он другом был отличным. Любил он пошутить, подсмеиваясь над собой. В любые ввязывался споры  и часто побеждал. Был он без корысти и прост среди друзей. Всегда готов был прийти на помощь другу. Вот такой был Миша Эстрин среди нас. Уже профессором перебрался Миша в штаты и жизнь там завершил свою слишком рано. В Калифорнийском городе прекрасном Сан Диего он жил и там он путь свой завершил, болея тяжко. О Мише позже.

По физики и химии лекции были интересны. Прошел первый год учебы. Каникулы в Ростове. Мне были рады мама, тетя Оля и дядя Сережа. В шахматы я много стал играть в парке сада им. Горького в центре города. К пяти, я возвращался и дома был. Шишлин Марк иногда к нам в гости приходил. Бывал я дома у Владимира Васильевича Кухаренко. Физику он в школе нам преподавал. Мама и тетя Оля жили трудно. Мама работала в художественной студии расположенной в жилом четырехэтажном доме, построенном для актеров города на краю большого парка у театральной площади. В студии мама рисовала портреты вождей маслом. Получалось нормально. Вскоре маму назначили заведующей студией. Потом кто-то ее подсидел. Она вынуждена была уйти не в первый и не в последний раз. Опять начались ее мытарства. Пора было возвращаться в институт. Мы уже не первоклашки, а вполне зрелые ребята, как казалось нам. На кафедре стал я часто появляться. Сергей Тихонович Назаров меня приветил в большом светлом кабинете – лаборатории своей. Он дородный был мужчина. Всегда одет он был добротно. Ухожен,  отглажен был отлично. Вполне он был аристократичен. По милосердию своему он взял меня в компанию свою на должность лаборанта с зарплатой 300 рублей в месяц. Неплохо для студента. Я лучше стал питаться и даже книги покупать. Трусы завел я запасные, носки. Карандаши под лучшей маркой Кохинор. Был в Москве чудесный магазинчик на Пушкинской недалеко от Кузнецкого, в котором все это продавалось,  В других же магазинах такого не было в помине. Приобрел я там логарифмическую линейку маленькую и большую , большую готовальню и многое чего другого для обихода холостого. Линейки, Кохинор и готовальня как будто бы узнали, что  пригодятся мне и долго дружно мне служили  в конструкторском труде маленькая логарифмическая линейка, Руновым, подаренная мне, удобная всегда в кармане быть для измеренья  небольших размеров и расчетов чего угодно в раз. И сейчас она на моем столе лежит и на меня преданно глядит. Нам вместе уже более ста лет. Эта цифра впечатляет. А было это все как будто бы вчера. А где Рунов, а где другие? Далече уж теперь. Несутся в небесных далях или спят, вспоминая  нас с линейкой иногда  во снах. Уж, если о столе моем заговорил, то не могу не рассказать о белом северном медведе из мрамора того же цвета. Он на столе был у отца до ареста его. Спасибо маме. Она его украла из опечатанной квартиры. Теперь он на моем столе. Он видел моего отца в последний вечер жизни дома. Потом была короткая она же длинная его физическая смерть, до жизни новой. В ком она? Пока не знаю. С медведем вместе нам уже более 160 лет. Вот это Да! Совсем не много. Да вот какие  цифры сейчас со мною тут живут. И не бояться, а смело вперед глядят, считая сотни лет!

В общежитии наш быт был очень прост. Из развлечений мы только иногда в кино ходили. Не помню ни одной картины из кино тех лет. Если б были интересны, запомнил бы на век как фильмы Чаплина. Филлини и других маститых деятелей кино. Мы не заводили лишних связей с вином, друзьями и бабьем. Мы были скромные ребята. Ни разу за все шесть лет совместного жилья вместе мы не выпивали. В других местах где мы бывали вина там тоже не бывало. Дни рождения мы никогда не отмечали и праздников не знали никаких. Лишь однажды побывал на дне рождения Миши Эстрина. Я и он и мама престарелая его с большой кастрюлей  рыбы нашпигованной и очень вкусной сидели за столом. И все же,  многие любили нас просто посещать. Миша Эстрин, Мая Новик, Гриша Славин, Виталий Заболотский, Макаров Эдик и многие другие говоря о жизни, о России, о мире за пределами ее. И грани знали все и острых тем каждый избегал касаться. Лишь Леха часто возмущенно возникал, как мы равнодушны к бедствиям страдальца – русского народа. Его мы тихо увещевали и уводили в сторону беседу. Иногда друзья засиживались допоздна и ночевали с нами. Была там у меня чертежная доска с кровать размером по длине и шириною в полторы кровати. Тогда мы гостя или гостью в постель хозяина, а его  на доску на столе. И славно все храпели, не мешая никому. Утром мы вставали, пили чай, Не только хлеб, но и бублики бывали к чаю.  Потом к трамваю и в институт мы быстро прибывали.

Из всех предметов один марксизм в придачу с ленинизмом досаждал  и удивлял отсутствием гармонии и связи с жизнью. Жизнь вокруг была одно, а ложь от измов до газет совсем другое.  Нас учили примирить их, Мы видели их не примеримую противоположность. На лекции эти старались не ходить. Требуемые от нас конспекты с первоисточников священных  сдирали у Геннадия Назарова. Он аккуратно все писал и нам передавал для  переработки через одну другую его страницу в копии, отличающиеся от оригинала. Изучали труды  основоположников и удивлялись молча, как можно было взяться без опыта практической работы страной огромной управлять краткими записками от «Бегемота» (Ленина) с указаниями для наркоматов пора, мол лес грузить, иль ехать за паровозом в Швецию, где можно было его не дорого купить, советуя по половине паровоза покупать, чтоб сэкономить валютные запасы от продажи богатств народа в музеях сохранявшиеся. Старались одной буханкой накормить народ голодный. Ну, прямо как у Христа с рыбами и хлебами.  Это все цветочки. Ягоды потом я разглядел, окунувшись в котел машиностроительного производства. Увидел я тогда как расползалось и уничтожалось после «рождества» в 1917 году накопленное богатство страной Россией. Великий Менделеев предрекал ей великое будущее, не зная еще большевиков и коммунистов. Об этом, обо всем будет позже.

Экзамены сдавали по марксизму ленинизму очень просто. Брали в библиотеке кратчайший справочник марксизма ленинизма, Вооружались экзаменационными вопросами, которые старательно составили предыдущие студенты бедолаги. И за день или половину запоминали все ответы, чтобы их забыть как шелуху сразу после получения зачетной книжки с отметкой за ответ на тройку. Вот так с «измами» мы лихо расправлялись не смущаясь ни чуть за них. Тройки хватало, чтобы стипендию получить. Бывали и четверки. Только в зрелые годы под 80 лет с помощью естественной диалектики природы Гегеля установил, что марксистко ленинский «изм» есть изворот переворот Гегеля с ног на голову. То есть ложь, которой морочили голову людям почти сто лет,  опорочив идею будущей счастливой жизни в Общине кооперации и братства человечества всего.  Да и сейчас еще морочат. Смотри приложение 1 в конце Истинная диалектика Гегеля, Ложное Маркса-Ленина учение. Двойки на экзаменах были табу, запрет. Ведь без стипендии семестр прожить и не тужить было не возможно.

Специальные предметы на втором курсе еще не появились. Мы одолевали общеобразовательные предметы в соответствии с будущей специальностью инженеров механиков. Эти предметы оказались интересными и очень пригодились для моих работ на заводах и в ЦНИИТМАШе технологом и конструктором. Учился я, в общем, твердо хорошо с преобладанием отлично. По-видимому, отдыхал после двух лет напряженнейшей работы одолев десятилетку в два года. Это положило отпечаток плохой образованности по языкам и классической литературе. В институте только по интересующим меня предметам получал пятерки, как будто бы знал, что буду конструктором и исследователем технологом

  Общеобразовательные предметы по специальности инженер –  механик преподавали великолепно: начертательная геометрия, машиностроителное черчение и рисование, теоретическая механика, сопротивление материалов, теория механизмов и машин, детали машин, гидравлика, электротехника, термодинамика и теплотехника, допуски и технические измерения, технология металлов, металловедение, подъемно – транспортные машины, металлургические основы сварки, физическая химия. Изучение этих предметов дало основательный багаж для решения разнообразных задач по разработке новых технологических процессов и конструирования новых технологических машин и оборудования.  Полученные знания обеспечивали проведение прочностных расчетов конструкций на высоком современном уровне, а также специальных исследований в технологиях машиностроения.

Традиционный страх студентов вызывали такие предметы как сопромат, начертательная геометрия, физическая химия. Ходили анекдоты как по десяти раз сдавали экзамен по сопромату и чуть ли не через одного ставили двойки. О физической химии говорили, что ее понять невозможно. Заумь глубокая. Замечательный преподаватель Фролрв,  по-видимому, это хорошо понимал и перед экзаменом на консультации сказал. Во время подготовки к ответу на вопросы по билету, можете пользоваться любой вспомогательной литературой. Он знал, что, если не понял, то уже вспомогательная литература не поможет. Мне по билету выпал как раз такой вопрос, который не знал, не понимая сути. Сидел с билетом, напрягался, думая. И вдруг меня озарило понимание. Пошел сдавать и все кончилось отлично. Все остальные предметы усваивались легко. Достаточно было просмотреть учебник и идти на экзамен. Поэтому с третьего курса я стал редко посещать  лекции. Все нужное для экзамена быстро схватывал из книг. Появилось свободное время. Читал разную литературы. С большим интересом прочитал труды Академика Крылова судостроителя. Он увлекательно рассказывал не только о проектировании судов. Запомнился его рассказ о мастере на судовой верфи, который не имел технического образования, но интуитивно определял нужные размеры конструкций, зная силовые нагрузки на конструкцию и применяемые материалы в ней. Он редко ошибался. Когда на верфь присылали новые чертежи для изготовления по ним конструкций, он находил ошибки. Инженеры, сделав проверочные расчеты, подтверждали его правоту. Бывали другие забавные случаи. На верфь прислали замысловатые чертежи для изготовления по ним деталей. Для какой цели детали держалось в секрете. Предназначались детали для изготовления подводной лодки в тайне от глаз зарубежных разведок. Заводские рабочие умельцы  быстро сообразили, что из деталей можно собрать  корпус подводной лодки. Вот так была раскрыта тайна Морского Ведомства. У Крылова я узнал об интуитивном определении размеров конструкций, обеспечивающих их прочность и работоспособность без расчетов и подумал: Вот бы достичь такого уровня интуитивного постижения! Как у меня это не плохо получалось в моих работах расскажу позже. Читал я много специальной литературы по теории прочности конструкций и расчетах на прочность, о усталостной прочности, о коррозии под напряжением. О влиянии остаточных напряжений  на прочность и т.д.. Слушал лекции знаменитого  конструктора  авиационных двигателей академика Микулина о тонкостях проектирования двигателей. Я воодушевился и написал заявку на первое мое изобретение. Его название Пульсирующий ракетный двигатель. Заявку пустили по закрытой линии. Заключения по заявке были положительные. Ее долго мурыжили по закрытой линии. Я успел окончить институт и уехать в Сибирь на завод, оставив все материалы по заявке в специальном отделе МВТУ.

Курсовые проекты по сварочному оборудованию у нас вел профессор Прохоров специалист по усталостным разрушениям сварных конструкций. Я попросил дать мне какую ни будь интересную машину. И я начал проектировать специальный мотоцикл амфибию. Кажется, он был где-то опубликован. Других интересных проектов кроме дипломного не было. Интересных направлений работ на кафедре я не обнаруживал. Аспиранты кафедры яркостью не отличались. Среди них оказывались совершенно не способные, к какой либо творческой работе или даже,  понять технически очевидное. На кафедре было кому тянуть их за уши. Отношение к кафедре было скептическим  и потом это подтверждалось. Положительной стороной кафедры для лентяев было низкие требования при изучении специальных предметов и сдаче по ним экзаменов. Поэтому последние два года учебы были годами свободных занятий и отдыхом. Я продолжал много читать разной литературы. Летом оказались интересными практики  в Мариуполе на заводе Азовсталь и в Выборге пред дипломная практика и в конце учебы дипломный проект. Близко брезжило окончание института и начало работы с дипломом института. Как показала моя дальнейшая работа инженером, наиболее ценным багажом знаний для меня было полученное в первые три года учебы.

Да интересные годы жизни – учеба в МВТУ прошли. В осадке хороший багаж знаний. Впереди работа преимущественно головой, Она начнется в Сибири на заводе металлических конструкций, куда был направлен по распределению. Обо всем этом во второй части биографии.

Теперь о некоторых событиях последних месяцев в МВТУ.

Моя женитьба. Хочу сказать, что женитьбы для меня с моим малым темпераметром были сущим наказанием меня. Однако, всегда был честен в отношении партнерши. Они заранее осведомлялись о темпераменте моем, Я удивлялся и мужем становился. Так было с Ириной, потом с Тамарой. В результате родились интересные хорошие ребята Николка и Антоша. Это счастье мое. Теперь уже есть два внука, внучка и правнучка обе француженки младые. Это второе счастье.

Ирина появилась в МВТУ студенткой первого курса нашего факультета стройная живая девчушка в мужских коллективах. На нашем курсе была одна Мая Новик. На других курсах факультета такое же однообразие мужское. Мы же были уже на пятом курсе. Что же вы хотите на 250 молодцов явилась юная симпатичная, очень живая спортсменка в волейбольной команде факультета. Поглядеть на нее в спортивном зале ходили толпы молодцов без меня. Наша группа по старшинству на факультете стала приоритетным лидером в ухаживании за Ириной. Первенствовал в процессе Скворцов Женя мой партнер по шахматам в нашей комнате общежития. Хорошо и с интересом относились к Ирине все из комнаты. Нейтральным был Ревенко Тарас. У него уже была жена из соседней женской комнаты девчушка И скоро должен был появиться ребенок. Нейтрален был и я сам по себе без сердечных связей и обязательств. Галя моя большая привязанность с нашего горшкового возраста повела себя так. Завела разговор о моих намерениях по отношению к ней. Я сказал: через полтора года получу диплом и назначение на работу куда ни будь в стране. Тогда мы можем пожениться. Подожди. Ждать не стала. Хотя наши встречи продолжались не меньше 2-х 3-х раз в неделю. Однажды звоню ей, она и говорит: я женилась. Кто он? Спросил я ошеломленный. Ответ: ты его не знаешь. Сказал я сейчас приеду Познакомь. Не фига, думаю себе. Вот так номер запасной. Приехал, Поговорил. Сидим мы с Галей на подоконнике на кухне. Говорим. Я понимаю, Скажи я сейчас, Бросай его, Иди ко мне. Знаю, что пойдет. Но не сказал. Уже не верил. Галю через пол года распределяли по получении диплома и оставили в Москве по семейным обстоятельствам жены. У меня же обстоятельства были другие. Передо мной весь край родной. А как Ирина? Она у нас в комнате частенько ночевала. Скворец – Женя на моей доске чертежной спал, как лидер процесса. Ирина на его кровати. К ней никто ни, ни не смел, нарушить сон Ирины. Я блаженно на своей кровати ночи коротал. Мой темперамент спокойно спал, не ведая печали. Всю жизнь бы спокойно так прожить. Но в жизни всякое бывает. Сидим мы с Ириной в комнате вдвоем. Беседуем о том, о сем, о жизни. Она мне говорит: Не хочу быть инженером. Манит меня профессия другая. Хочу я физику преподавать ребятам в школе. Я ей говорю: Иди по зову сердца. Не ошибешься в этом зове. Я, кажется,  был  единственным в МВТУ, кто так сказал. Она решилась перейти в Московский педагогический институт. Попросила меня помочь ей Сходили в деканат МВТУ. Там выслушали ее, Отпустили. В Педагогическом Институте охотно приняли девчушку из МВТУ. Это нас сблизило и не напрасно. Романтика дорог прекрасных не известных родины большой объединила нас и позвала. Откликнулись мы дружно. Так бы продолжаться! Но…. Первые пять лет прожили мы прекрасно. Ирина достойно вынесла все тяготы жизни сложной. В Сибири в Новокузнецке, где я работал руководителем конструкторской группы. Мы жили в уютной комнате, примерно, 20 м квадратных. К себе забрал я маму, сломанную жизнью и брата младшего Володю, которого определили в педагогический. институт учиться. И так семья. Жена студентка. Мама на хозяйстве. Брат студент. И я кормилец глава семейства 1600 р. в месяц и стипендии студентов по 250 р. Ирине благодарен. Тянула воз без возмущений и упреков. Прекрасное было время. Но романтизм  у Ирины уменьшался, а темперамент у меня не прибавлялся. Обо всем, об этом дальше во второй части.

Последний год в институте был не интересный. Надо было сделать дипломную работу. Это было просто. Не было случая, чтобы в институте кто ни будь не смог сделать диплом. Рассказывали анекдоты, как в чертежах выносили на обозрении комиссии сущую нелепицу. Все проходило, как всегда успешно. Тем не менее, отметки за работу варьировались от пятерок до редких троек. Чаще всего ставили четверки. Критерии оценок работ студентов были не понятными. По-видимому действовал совокупный фактор, в который входили и внешний вид дипломника, умение говорить, уверенность, уважительность, интересное изложение работы и так далее в соответствии с психологией членов комиссии.

Мне хотелось делать интересный диплом решения новой задачи.  Делал я технологию и машину  для заводского изготовления крупногабаритных панелей из стального проката круглых брусьев диаметром до 80 миллиметров. В дальнейших своих работах на заводах и в ЦНИИТМАШе (Центральный Научно Исследовательский Институт Технологии и Машиностроения. Он же Тяжелого Машиностроения, он же Энергетического Машиностроения. Из него отпочковались многие машиностроительные институты различных отраслей промышленности.) разрабатывал новые технологии и машины. Начертил чертежи, написал пояснительную записку быстро и защититил диплом  просто.

Предстояло распределение на завод. Диплом я делал для лабаратории металлических конструкций профессора Гвоздева в ЦНИСКе (Центральный Научно Исследоватеоьский Институт Строительных Конструкций). Там меня хотели взять к себе на работу и даже были намерены предоставить мне с женой жилье. Однако, по каким-то причинам в ЦНИСК не попал, но был распределен в Министерство Строительства с перспективной возможностью Москвы без точного пока указания места работы.  Мишу Эстрина распределили на завод за пределами Москвы. Для его мамы остаться одной и ему, не приспособленному к самостоятельной жизни, предложенный вариант распределения оказывался для Миши крайне не привлекательным. Я был распределен в Москву, мне было безразлично Москва или  завод на периферии. С чиновниками договорились, что Миша вместо меня останется в Москве. Я поехал на завод металлических конструкций в городе Сталинск. Теперь называется Новокузнецк. Там у меня начался интереснейший этап жизни работы головой сначала на заводе, потом около 40 лет в ЦНИИТМАШе и больше 20-ти лет в Израиле. Из них очень интересно работать было везде, но особенно интересной оказывается жизнь в Израиле. Романтизм куда только не заведет, Теперь это безграничные пространства. До встречи во второй части.

 

Приложение 1

 

                    Духа движение спиральное ведет к победе

 

 

 

Истинная диалектика Гегеля, Ложное  учение Маркса и Ленина. Развитие диалектики Гегеля. Любовь как важнейшая составляющая развития жизненных структур.

 

                Поиск начался в связи с не понимания  фразы «Движение духа по спирали ведет к победе». В результате поисков ответа на вопрос: почему движение спиральное Духа ведет к победе был  найден в диалектике Гегеля. По Гегелю человеческий мыслительный процесс возникает в результате взаимодействия трех элементов: тезиса, антитезиса и синтеза. Он, наблюдая жизненные процессы и силы, пришел к выводу, что каждый тезис производит свою противоположность антитезис, а их взаимодействие рождает синтез, который превосходит оба первых. Возникший синтез становится новым тезисом, и весь процесс повторяется вновь и вновь. По гегелевской диалектике любой прогресс возникает вследствие неизбежного конфликта противоположных сил. Такое описание природных процессов Гегелем позволяет сделать следующий значительный вывод, Природные процессы, наблюдаемые Гегелем, есть результат Божественного творения. Именно эти жизненные процессы и силы имел ввиду Гегель, создавая свою теорию.  Вывод напрашивается такой: По гегелевской диалектике любой прогресс возникает вследствие неизбежного конфликта противоположных сил, действующих в процессах Жизни форм, созданных Богом или с Его участим. По этому определению процессы развития структур и любых форм, создаваемых людьми без Божественного участия, не могут прогрессивно развиваться взаимодействием тезиса, антитезиза и синтеза. История развития человечества подтверждает этот вывод. Вероятно, не исключена возможность искусственного создания прогрессивно развивающейся структуры, отвечающей требованием диалектики Гегеля. Ответа на этот вопрос пока не знаю. Из долго живущих структур, созданных людьми, можно отметить Академию Платона созданную в Греции. Она просуществовала около тысячи лет. До сегодняшнего дня Академии Наук во многих странах относятся к наиболее прогрессивным организациям. Платон был человеком от Бога и при его отсутствии созданное им направление живет сегодня в Академиях Наук, неся людям знания, высокую культуру, новые  открытия в науке и технике, подготавливая молодых ученых высокого класса.

      Владыка  Сен-Жермен отметил следующее: Всем последователям марксизма ленинизма  хорошо знать, что Карл Маркс перевернул принцип Гегеля с ног на голову в своем «диалектическом материализме», подменив гегелевский идеализм экономическим материализмом. Такую трактовку материализма Сен-Жермен дал в книге Курс алхимии.

Марксистская диалектика провозглашает бесклассовое общество. При таком определении антитезис исчезает по причине ликвидации среды его существования. То есть, уничтожением классов, интеллигенции и сословий народных масс оппозиция как общественная сила перестает существовать по той же причине. Вместо естественно развивающегося классового общества в России искусственно  создан класс правящей бюрократии, оторванной от народа.  Народ во всех его слоях, расплывчато выраженных, превращают в послушное запуганное стадо толпу. Отсутствие антитезиса устраняет синтез. Поэтому невозможно прогрессивное развитие. Государство становится         антигосударством, то есть против народа.  Художественное описание       антигосударства дано Оруэллом в его романе   Год 1980 и показано в русском фильме – сатире «Кин  Дзя». Гегель видел в диалектическом процессе взаимодействие всех сил духовных, ментальных, психических, физических. Маркс заклеймил государство. Он ничего не предложил, что помогло бы создать прогрессивное общество. Диалектика Гегеля это чистейшая восходящая спираль. Синтез  превосходит предыдущие тезис и антитезис . Поэтому он находится на восходящей ветви спирали. Он становится новым тезисом, порождает новый антитезис. Вместе они порождают новый синтез, превосходящий их. Поэтому его место на виток выше. Поскольку последующее всегда превосходит предыдущее, то это победа относительно предыдущего. Интересно, что последовательность ряда чисел Фабиначи тоже великолепно укладывается в спираль. И во всех природных процессах обнаруживаются спиральное движение, последовательность чисел Фабиначи и диалектика Гегеля, начиная с первых процессов творения в первичной материи Смотри книгу А. Безант «Древняя мудрость» Сант Петербург 1910 г, а так же книгу «Спираль познания» Автор пожелал остаться неизвестным. Москва. «Прогресс». «Сиринь». 1992г. И так вперед с Богом в сердце к победе в спиральном движении.

По гегелевской диалектике любой прогресс возникает вследствие неизбежного конфликта противоположных сил. В соответствии с Законом Единства (См. Закон 12 ниже).  противоположности суть дополнительности необходимые для образования целого, неотделимой части единого при условии, что тезис и антитезис несут в себе Первородную Божественную Мысль. Такие дополнительности в единстве целого можно наблюдать во всей природе, например, в  простейшем атоме, в котором протон тезис, электрон антитезис дополнительность, вместе они образуют атом т.е. синтез. Атом вместил свойства двух, обрел целостность с новыми качествами. Нильсу Бору глубокое понимание закона единства помогло успешно решать сложные задачи в работах по атомной физике. Он был так воодушевлен мощью закона единства, что выбрал эмблему закона из восточной мифологии в виде двух эапятых разного цвета белого и черного вписанных в круг в качестве своего герба. Герб ему был необходим в связи с присуждением почетного дворянского звания, данного за научные достижения. По его завещанию эта эмблема была выгравирована на надгробной плите в месте его захоронения.  В конце тридцатых или начале сороковых годов Нильсу Бору предложили выступить В Европе на антропологическом съезде. На съезде присутствовали фашисты из Германии. В своем выступлении он на основе закона единства и необходимых дополнительностей   логически неопровержимо разгромил идеологию нацизма. Во время его выступления фашисты в знак протеста гуськом вышли из зала заседаний. Сегодня некоторые деятели «либеральных» взглядов могли бы последовать за ними, присутствуй они на этом съезде.

Диалектика Гегеля находится в согласии с фундаментальными Законами развития Мироздания и процессов в нем Законом Единства и Законом сотрудничества и эволюции. Первородная Божественная Мысль как идея, тезис свое наиболее полное выражение обретает в развитии человека, который достигая совершенства становится как Бог Со-творцом Природы, развивая в единстве с Первородной Мыслью свой Индивидуальный Божественный План.  В процессе Творения и развития  используется антитезис как необходимое взаимодополняющее Сотрудничество, направленное на воплощение Единой Идеи.

       Далее продолжение текстов из книги Сен Жермена «Курс алхимии» о трех наиболее мощных Божественных Силах в Природе без участия, которых творческое строительство в Мироздании не возможно:

      Драгоценные Искатели Личной Свободы знайте, что полная Сила трижды трех является импульсом потока Любви, восходящей из сердца Бога! (В тайной обители сердца горит трехлепестковое пламя розовое – Боголюбовь, светло желтое – Богомудрость, синее – Богосила. Каждое из Трех Пламен мощнейшая энергия. Когда Пламена гармоничны их суммарная энергия, утраиваясь, в девять раз больше  каждого из единичных пламен.)  Наполняя вселенную изобильной радостью Он изливается в сердце каждого. Это космический источник чистой Любви, венчающий сиянием, подобным короне, каждое проявление в природе, в ангельском воинстве и в человеке.  Именно эту Любовь Бога мы должны восхвалять всякий раз, когда пьем из благоуханных ароматов цветов естественной красоты, качающихся в солнечном свете под ласковым ветром. Эта Любовь есть также движущая Сила, стоящая за каждым ангельским действием. Поэтому те, кто настолько приблизился к ангельским силам, что сможет получить их защиту, свет и благословение, будут так мудры, что во все времена сохранят в себе гармонию и избегнут любых форм человеческого разлада.

Запомните, что истинная Любовь является великим магнитом, притягивающим Силу Божьего сердца, заряженную его священной Мудростью. Таким образом, секрет вызова Силы на самом деле лежит в сердце Любви. Мужчины и женщины успешно вызывающие Силу для материализации мысленного образа в форму, получают этот результат потому, что обращаются к великой Силе Любви и извлекают из нее Силу Бога.

Предпосылкой Учения Вознесенных Владык является Закон Единства. Закон относительности, управляющий относительными добром и злом, необходимо принимать во внимание. Более того, в мире майи, где добро и зло всегда относительно противопоставлены, мы должны принимать во внимание негативные искажения Абсолютов Силы, мудрости и Любви. Закон Единства, основанный на целостности всего Сущего, ограниченно действует в рамках человеческого разума и обстоятельств человеческой жизни и, когда завершается полный круг опыта индивидуума, поддерживает Истину и выявляет заблуждения. Однако, сейчас взгляд людей на мир перестал быть целостным в чистом всевидящем оке Бога, но стал таким же, что и взгляд полчищ падших ангелов искусителей, прозванных змиями,- всегда присутствует два подхода к любому человеческому уравнения (действию, мысли и т.д.) подобно качанию маятника, горячо-холодно, влево-вправо, в ожидании какого-либо события. Совсем другое наблюдаем в божественном уравнении. Здесь действительная Божественная Полярность Альфы и Омеги, плюс-минус Божественного Начала и каждого члена Троицы составляют Мужскую-Женскую части Сущего. Это не противостоящие друг другу, а взаимодополняющие части, постоянно реализующие закон Единства как Божественного Целого. Но на человеческом уровне в любой ситуации, когда имеется положительный полюс, существует также и отрицательный. Это противостоящие и взаиморазрушающие силы, соперничающие по природе. Например, если в роли тезиса выступает человеческая любовь, ее антитезисом будут некоторые формы противоположного полюса – ненависть, страх, подозрение или неприязнь. Их синтез будет расплывчатой версией обоих, без какой либо передачи качеств от одного к другому.

Это такое состояние посредственности, которое Иисус обличил, сказав: «Но как ты тепел, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» И это именно та причина, по которой экономическое развитие человечества по Марксу и Ленину никогда не приведет к божественному завершению: к само трансцендентности  в соответствии с Законом Любви, Законом Единства, содержащего в себе подлинную Троицу – Силу, Мудрость, Любовь – как триаду каждого мужского и женского существа.

 

Ниже привожу выдержки из книги «Община» пункты  66   Об эволюции Мира в поступательном спиральном движении; пункт 89 о стихийном спиральном творении; пункт 123 о существе материализма в рироде.

 

66.   Об эволюции Мира. Эволюция Мира складывается из революций или взрывов материи. Каждая революция имеет поступательное движение вверх. Каждый взрыв в конструкции своей действует спирально. Потому каждая революция в своей природе подвержена законам спирали.  Земное строение подобно пирамиде. Теперь попробуйте из каждой точки поступательной спирали опустить четыре грани пирамиды. Получите как бы четыре якоря, опущенных в нижние слои материи. Такое строение будет призрачным, ибо будет построено на словах отживших. Теперь попробуем из каждой точки вверх построить ромб, получим тело завоеваний верхних слоев,  опередившее движение спирали. Это будет достойное строительство! Конечно, оно должно начаться в неизвестность, расширяясь наряду с ростом сознания. Потому строительство в революции является самым опасным моментом. Множества несовершенных элементов будут нагнетать построения вниз, в слои вещества отработавшего и отравленного.  Только безумство мужества может обратить построение вверх, в слои неиспытанные и прекрасные содержанием новых элементов. Потому говорю и буду говорить, чтоб в построении избежать ветхих форм. Опускание в старые вместилища недопустимо. Нужно понимание Нового Мира во всей суровости.

     89.   Можно ли предать возможности времени, когда отрицаются дух и движение?  Нужно преобороть робость и получить вихрь спирали, и в стержне вихря иметь мужество покоя (Вихрь спирали это мгновенная работа стихий в материи. Работа запускается мыслью.  Спираль это проявление работы стихий вне времени.)  …Не вижу  ни одной подробности диалектики или методики (Только воля, мысль и стихии в творениях прекрасного.). Знаем лишь суровые цветы необходимости.  И надо дойти до Нас  в сознании непреложности.

Суровость не есть сухость, а непреложность не есть ограниченность. При всем тяготении тверди почувствуйте вихрь пространства и протяните руку к дальним мирам. Нельзя навязать ощущение уявления миров, но, именно, этим сознанием принимаем ответственный труд (Пробуждения сознания.). Унесем себя в реальные возможности эволюции (Без ярого устремления эволюции не будет. Вспомни пункт 66.).

123.  Коллективизм и диалективизм – два пособия при мышлении о материализме (Материализм тут в смысле, что в Космосе все материально. Коллектвизм это от Иерархии, а диалективизм это в основном ложное создание человечества.) Существо материализма являет особую подвижность, не минуя ни одного явления жизни  (Речь идет о реакции духов природы, элементалей на проявления жизни, а значит и мысли. Вспомни о спиральном вихре.). Можно развивать положения, мысля сказанными путями. Нужно до такой степени обосновать материализм, чтобы все научные достижения современности могли войти конструктивно в понятие материализма одухотворенного (Материализм одухотворенный следует понимать как подчинение элементалей материи духу, несущему  мысль.).

Мы говорили о тонких телах, о магнитах, о свечении ауры, об излучении каждого предмета, о перемещении чувствительности, об изменении весомости, о проникновении одного слоя материи через другой, о посылках мысли через пространство, о явлении цементирования пространства, о чувстве центров, о понимании слова материя. Много невидимого, ощутимого аппаратами, нужно вместить тем, кто хочет приложить технику в жизнь (Речь тут идет, вероятно, о аппарате нервной системы человека .). Нужно заменить идеальные слюни твердым разумом (Убрать диалектику с «измами». Применить методику осаждения материи Сен-Жермена и строить Золотой Век человечества с привлечением духов природы, элементалей, используя твердую созидающую мысль в Красоте и Славя Высшего. ).

Мы – Носители Духа – имеем право уважения и познавания материи (Как живой сознатльной части природы.).

Друзья, материя не навоз, но вещество, сияющее возможностями (Живая сознательная материя стремится к одухотворению мыслью  человека к сотрудничеству с человеком, созидая изобилие в мире.). Нужда человечества от презирания материи. Настроены пышные сходбища, но не воспеты гимны материи.

 

  Ниже приводятся пункты 66 и 89 с иными расширениями и дополнениями.

66.   Об эволюции Мира. Эволюция Мира складывается из революций или взрывов материи. Каждая революция имеет поступательное движение вверх. Каждый взрыв в конструкции своей действует спирально. Потому каждая революция в своей природе подвержена законам спирали. Смотри приложение 3. Земное строение подобно пирамиде. Теперь попробуйте из каждой точки поступательной спирали опустить четыре грани пирамиды. Получите как бы четыре якоря, опущенных в нижние слои материи. Такое строение будет призрачным, ибо будет построено на словах отживших. Теперь попробуем из каждой точки вверх построить ромб, получим тело завоеваний верхних слоев,  опередившее движение спирали. Это будет достойное строительство! Конечно, оно должно начаться в неизвестность, расширяясь наряду с ростом сознания. Потому строительство в революции является самым опасным моментом. Множества несовершенных элементов будут нагнетать построения вниз, в слои вещества отработавшего и отравленного.  Только безумство мужества может обратить построение вверх, в слои неиспытанные и прекрасные содержанием новых элементов. Потому говорю, и буду говорить, чтоб в построении избежать ветхих форм. Опускание в старые вместилища недопустимо. Нужно понимание Нового Мира во всей суровости.

89*І.   Можно ли предать возможности времени, когда отрицаются дух и движение?  Нужно преобороть робость и получить вихрь спирали, и в стержне вихря иметь мужество покоя (Вихрь спирали это мгновенная работа стихий в материи. Работа их запускается мыслью и устремлением человека.  Спираль это проявление мгновенной работы стихий вне времени, моментально материализующей мысль и устремление человека.)  …Не вижу  ни одной подробности диалектики или методики (Только воля, мысль и стихии в творениях прекрасных форм.). Знаем лишь суровые цветы необходимости.  И надо дойти до Нас  в сознании непреложности.

Суровость не есть сухость, а непреложность не есть ограниченность. При всем тяготении тверди почувствуйте вихрь пространства и протяните руку к дальним мирам. Нельзя навязать ощущение уявления миров, но, именно, этим сознанием принимаем ответственный труд (Пробуждения сознания.). Унесем себя в реальные возможности эволюции (Без ярого устремления эволюции не будет. Вспомни пункт 66.).

    (В книге «Спираль познания», автор не известен, приведена следующая информация: «В книге Кин Те дух назван бесконечной сублимацией материи, а материя – кристаллизацией духа. Нельзя дать лучшей иллюстрации, нежели в простейшем феномене льда, воды и пара и конечном рассеивании последнего – феномен этот в обратной последовательости проявления называется Духом, падающие в зарождение или материю».

Первая проявленная субстанция – наиболее духовный вид материи – усложняясь, и тем самым «утяжеляясь» и «огрубляясь» с помощюю первичной же формы энергии создает еще шесть состояний материи. Об этом процессе А. Безант пишет (А. Безант «Древняя мудрость» С. П. 1910 г.):

«О том, что происходит в двух высших сферах (планах или Мирах) Вселенной – шестой и седьмой, мы можем иметь только самое туманное представление. Первичная  энергия вихревым движением невообразимой  быстроты просверливает «дыры» в пространстве внутри первичной девственной материи, и этот вихрь жизни, облеченный в тончайшую оболочку из недифференцированной материи, и есть первичный атом; эти первичные атомы и их агрегаты, распространенные по всей Вселенной, образуют все подразделения духа-материи высочайшей, или седьмой, сферы. (Заметим, что такая сфера часто называется Миром, или Планом Бытия, а каждая из семи основных форм материи, входящих в сферу, образует семь подпланов соответствующего Мира.

Шестая сфера образуется благодаря тому, что некоторые из бесчисленных мериад названных первичных атомов производят со своей стороны вихрь (Vortex) в грубейших агрегатах своей собственной сферы, и такой первичный атом, заключенный в спиральную окружность из грубейших комбинаций седьмой сферы, становится тончайшей единицей духа-материи или первичным атомом шестой сферы. Эти атомы шестой сферы и их бесчисленная комбинация образуют подразделения духа-материи шестой сферы. Тот же процесс повторяется при последовательном образовании духа-материи пятой, четвертой, третьей, второй и первой сферы. Таким образом, возникают семь великих областей Вселенной, поскольку дело идет о материальных составных частях.)

 

Приложение 2

 

      Привожу диалог между «знающим» и «незнающим». В нем сокровенного знания больше количества в нем слов. В частности о том, что нет конца. Что цель Жизни – совершенство. А мы знаем, что мера его – красота. Что человек на пути становится творцом. И далее, по мере способности понимать.

Написал диалог Владыка Кут-Хуми.

 

Вопрос: Кто я?

Ответ: Ты сияющий Свет, приходящий из Вечности и уходящий в нее.

           Ты путь.

Вопрос: Куда ведет этот путь?

Ответ: В совершенство.

Вопрос: А где оно?

Ответ: Оно не достижимо.

Вопрос: Значит я странник, блуждающий в Вечности?

Ответ: Нет. Ты тот, кто творит Вечность. Ибо, если нет странника,

            Кто узнает о ней?

 

Обо всем этом напишу во второй части.

 

      Приложение 3

      Личные впечатления в изложении  В. Астафьева

 

                               Ночное пространство

 

(Мне посчастливилось много поплавать по малым рекам разных мест России и сохранить в своей душе незабываемые впечатления. Изложить их на бумаге я не способен лучше, чем это получалось у Виктора Астафьева в рассказе “Ночное пространство” или написать о гибнущей русской деревне с такой силой как у Федора Абрамова в рассказе “Старухи”.

     Тих и скоротечен зимний вечер в лесу. Лишь по мерцанию снега и по отчетливо проступающим теней дерев угадывается приближение вечера.

Нигде и никогда не ощущается вечность так, как вечером и ночью, опустившимися в лес. Нет-нет, даже не опустившимися, просто здесь давно-давно пребывающими. И нет, и не было нигде другого мира, другой поры.

Беззвучное мерцание звезд, которое в народе зовут точнее - игрою, отчетливых, лучистых, праздничных, густо усеявших небо, есть и было здесь вечно. И ночной костерок, усмирело горящий в вытаине, щелканье его, напоминающее выстрел мелкакалиберки, да и далеко где-то раздающиеся хлопки дерев, на которых кожа лопается от мороза, и еще какие-то чудящиеся звуки и голоса, движение, мнящееся в глуби немой тайги,- все это звуки посторонние, лишние, нарушающие покой земного мира, который даже не раздражается от присутствия здесь огня и шевелящегося возле него человека.

Все, все  это лишнее, постороннее, досадное.

Величие тайги, величие земного мира были и пребудут здесь всегда. Зима, погрузившаяся в снега, небо над нею, острыми ресницами звезд проколотое, знают и не знают времени. Они, чтобы человек ни вытворял с собой и кормилицей землей, были и будут всегда, и он, прикорнувший, спящий возле костерка, временного грева, был и остается послушным рабом природы; лишь дерзкие мечты тяжелят его голову - подчинить себе неведомые пространства и миры, светящиеся выше самого неба.

И собака его, прикрывшая себя пушистым хвостом до глаз, это самое в природе предательское существо, оттого так чутко спит, ловит воздух мокрыми ноздрями, что боится окружающего ее мира, но как всегда лживо и лицемерно считают и она, и хозяин ее, что они любят и сторожат друг друга.

Любящие существа не лижут руку, корм дающую, любящие всегда независимы, всегда вольны распоряжаться собою.

Собаке и человеку это не дано. Вот волкам, что среди ночи подают голос, вознося его до ледяной серебры светящейся луны, соболю-разбойнику, рыскающего по ночному лесу, даже малой птахе, поползню, спрятавшегося в теплых жилищах сопревшего дерева, красивой рыжей белке, уютно свернувшейся в хвойном гойне, и неутомимому работнику дятлу, до темноты долбившему короедами порченный кедр, - все, всем малым и большим обитателям этого дома-урема, бодруствующим и спящим в норах и и берлогах до весны, в полусне оцепеневшим, дана воля, дана свобода жить и умирать, как велит природа. оттого и тихо здесь, темно и тихо в уреме-то, и чем дальше в глубь, тем темнее и тише. Этой тишины боиться человек, боиться собака. Тишина им кажется зловещей, отого-то и чудятся им голоса ночные, движение в глуби тайги, сияние луны и звезды кажутся неддобрыми, стужу вещающими.

А наутро и будет студено. Оцепенело, недвижимо и студено.

С пыхтением сползет с отяжеленных ветвей сыпучая кухта, лапа ели, освободившись от тяжести, долго будет вздрагивать обмерзшими ресницами - все-все здесь к месту, все едино. Изморенные полусном в долгой ночи, подавленные неохватностью пространства, тишиной, соединившиеся с земным, заснеженным пространством, мерцающем на серебристом покрове переменчивыми искрами,люди ощущают себя лишними здесь, ненужными, вот и тгоняют гнетущий неуют в душе огнем, кашлем, стуком топора, движениями своими, всегда производящими шум.

Собака к утру звучно и смело зевающая, человек, начинающий суетиться, греть чай, рубить валежину, проверять патроны и спуски ружья - не остыло ли в них масло, Робко, мучительно одиноко было в ночном лесу, вот и бодрятся человек с другом своим предательским и хитрым.

Перемогли! Ночь перевалшили, а она что год зимою в лесу. Нигде и никогда не ощущает человек себя одиноким гостем на земле, как среди зимней морозной ночи, грузно навалившейся на него, сомкнувшейся над ним, и ему, всевластному, зло и шум на земле творящему, хочется ужаться в себе, затихнуть и творить про себя молитву не о вечности, нет, - молтву прощения за себя и за всех нас.

Святость зимней ночи, величие сотворяющегося таинства подавляющего силу и уверенность в себе, кажется человеку, что он искра, выстреленая из костра, дугою выстрелянная из костра, дугою прочертившая ближний полусвет и неизвестно куда девшаяся.

И верит человек: искра была неслучайная, никуда она не делась, не погасла, она вознеслась ввысь и прилепилась к полотну неба.

Еще одной звездой в мироздании стало больше.

Ах, если б каждому землянину хоть раз довелось покоротать ночь у костра среди стылого зимнего пространства, не осталось бы в нем самомнения, утихла б его мятущаяся, тревожная душа.